Название: "В дороге за мечтой"(тенденциозное, тенденциознейшее!)
Жанр: дорожная история
Концепция: путь героя
Цитата из текста: да еще и согласилась поехать ..., дабы понять, что же это такое - жизнь с мотоциклом

Ну, ок. Считайте и дальше, что героиня ищет приключений себе на задницу

Logan, а он и не альфа. Про него уже в третьей главе все будет ясно. И ваша вторая версия отпадет сама собой)
Я спросила, потому что меня жизнь приучила к тому, что своих не трогают - какими бы чертями они ни были. Хотя в первый раз в подобной ситуации, помнится, очень сильно  удивилась) Вот и подумала: может, у других по-другому?

Вот. Вот именно.
Диман ссыкун эти границы не перейдет) Так что и бить его будет не за что)
Я лучше третью главу выложу, и что там, черт возьми, случилось вы спросите гораздо раньше)

Глава 3. Sex & Drugs & Rock & Roll

День 3.
Ближе к обеду тучи решили, что на Медвежьем Лугу собрались одни сумасшедшие, и проще разойтись самим, чем разогнать этих малахольных. Тем более что к малахольным прибывало и прибывало пополнение.
- Говорят, там Жириновский приехал.
- Жирик - байкер?
- Ну, не на мотоцикле, ясен пень. На малой сцене речь толкает.

Жириновский, и правда, появлялся в тот день в Малоярославце - не хуже того солнца. Выглянул, пообещал, что оплатит покупку мотоцикла любому байкеру, и умчался восвояси.
А солнце передумало и осталось. Так что на конкурс кастомов под ясным небом собралось целое море народу.

Правила конкурса были просты и незатейливы.
На пятачок зеленой травы перед сценой выезжал некий эксклюзив. Затем владелец (или мастер, или два в одном) отвечал на вопросы ведущего в разной степени распространенно и скрывался за сценой, освобождая место для следующего участника. Кто судил, было непонятно, но публика довольно орала и свистела в поддержку каждого второго пилота.

«Самопалы», конечно, поражали воображение. Но я и была тогда сорока сорокой – залипала на блестящее и аэрографию. Удивлялась еще длине некоторых мотоциклов: сложно было представить, как на таком входят в поворот где-нибудь на узкой городской улочке. А в целом оценивала все увиденное исключительно по шкале «красиво/некрасиво», поэтому победитель «Айвенго»* меня особенно не впечатлил.

Из наших в этом конкурсе засветился комиссар Серега. Ради такого дела он даже вылез из той самой канавы с грязью, где практически дневал и ночевал. Отмылся сам, отмыл мотоцикл и - Серега не был бы Серегой, если б не устроил из своего рассказа натуральное шоу. Так что гипотетический приз зрительских симпатий он заслужил совершенно точно.
На том конкурс и завершился. Или, скажем точнее, объявил перерыв до вечернего концерта.

***
За ночь палаточный городок разросся до невероятных размеров. «Географический» столб облепили указателями сверху донизу. И забавно было замирать рядом с ним, будто в центре вселенной, наблюдая, как жизнь вращается вокруг тебя – все быстрее и быстрее. Броуновское движение людей и мотоциклов, неожиданные дети и собаки, огромный воздушный шар над головой, запах шашлыков и пива. Миха-казначей тоже вращался, и по его лицу ясно читалось, как он хочет (хочет-хочет!) поделиться со мной этим самым шашлыком.

Идти обратно в лагерь не было никакого желания.
Еще день назад на заправке с бутербродами я не сомневалась, что раз уж мне суждено торчать возле плошек и поварешек, то это будет игра в хозяйку таверны – яркую, дерзкую и с глубоким декольте. Такую - почти Эсмеральду – в кудрях и с бубном.
А потом мы доехали до конечной точки, и «ожидание» сменилось «реальностью».

Масштабы трагедии я осознала в полной мере, когда сосчитала едоков и умножила их количество на трехразовое питание. Байкеры были не дураки пожрать - и вместо ролевых игр покатушек и тяжелого рока от олдов теперь мне светило только чистить, резать, мыть, тереть... И снова чистить, резать, мыть, тереть... И еще разочек - чистить, резать, мыть, тереть... Да что уж там. Если бы однажды у меня потребовали отделить фасоль от гороха и посадить сто розовых кустов, я бы тоже нисколько не удивилась.

А еще у костра меня ждала очередная встреча с Диманом. И нет, никто специально нас там не сталкивал. Просто он когда-то в море ходил коком – кому же, как не ему, было заправлять всем провиантом? А то, что я у него на побегушках – так это ничего личного. Судьба-с.

[оффтоп] Диман оказался широкой души человеком: когда наступало утро и нежные розовые лучи касались верхушек деревьев, он выбирался из палатки, подходил к веревочным границам лагеря и орал, как олень во время гона: «Девки, приходите еб***ся!» По странному стечению обстоятельств девки на этот зов плоти не торопились, и раздраженный кухмистер, возвратившись к костру, вынужден был довольствоваться моим обществом. А раз уж трогать меня физически запрещалось, Диман со знанием дела сношал мне мозг. Бас у него был мощный, раскатистый – чудо, а не голос. Так что тем, кто не успел сбежать в поля до завтрака, тоже приходилось слушать про то, какой замечательный секс мне предстоит, если я буду более сговорчива.

Байкеров это раздражало, но так – слегка. Не настолько, чтобы идти предъявлять пьяному соратнику. Больше всех возмущалась Настюха. В топе ее предложений были волчья яма, цианистый калий, мордобой и жалобы Алексу или Сергею.

Вариант с пощечинами я отметала сразу – это только в кино красиво, а в реале после подобного мне просто оторвут голову. Жаловаться? Жаловаться тоже был не вариант.

- Настя, - объясняла я, - меня предупреждали. Сергей вот так же сидел напротив и рассказывал. Ооочень подробно расписывал, куда я встряну. И про дедовщину говорил, и про солдата Джейн. Чего теперь жаловаться?
- Ну не знаю, - отступала Настя. – Тебе реально пофиг? И не противно?
- Фуу. Да не тронет он меня. На слезы  продавить хочет. Сможет – успокоится.
- А если не сможет? Он же тебя сожрет.
И я снова пожимала плечами:
- До сих пор не сожрал. Значит, прорвемся. [/оффтоп]

Так что нет ничего удивительного, что в лагерь мне не хотелось, а хотелось, например, кататься с Михой на его Цундапе и лопать готовый шашлык. Да я бы с большей радостью отправилась на штурм канавы! Кто же знал, что и это мое желание исполнится, только довольно неожиданным образом.

***
Цундап лениво подкатил к палаткам, но на его победное рычание внимания никто не обратил. Народу было не до нас с Михой: лагерь обокрали.
Как выяснилось, Рыжий с Кирпичом в очередной раз забили на свои обязанности и вместо того, чтобы охранять клубные пожитки, тоже свалили на конкурс кастомов. А пока они наслаждались достижениями народного творчества, воры слегка проредили кассу клуба и прошлись по палаткам.

Миха сразу отправился сверять дебет с кредитом. У меня же, как у арабской жены, паспорт и деньги всегда были при себе. Так что я даже в палатку заходить не стала, а пошла к костру, где меня ожидали готовка и свежие сплетни.

Судя по всему, незадачливых дежурных уже поставили на счетчик. Алекс еще ничего не знал: после конкурса он отправился бухать на стороне налаживать контакты с московскими клубами. А вот Сергей должен был приехать с минуты на минуту.

Иногда ожидание смерти страшнее самой смерти. Но Комиссар появиться не замедлил - как древнегреческий бог, с громом и молниями. Он ураганом кружил по лагерю, рвал, метал и стирал в порошок. А еще произносил обвинительные речи.

В процессе обвинения Сергей настолько увлекся, что докружил до костра, где я починяла примус чистила картошку, и начал обвинять и меня заодно - сижу тут, понимаешь, как домохозяйка, хотя приехала совсем с другой целью.
- Чего ты в лагере забыла?!
- Эээ… Ужин готовлю.
- Сами сготовим. Иди к людям! Общайся, знакомься!

Вот это «общайся, знакомься» Сергей произнес несколько раз. По-моему, вполне достаточно, чтобы самому осознать, какую чушь он сейчас сморозил. Да одного Димана за глаза бы хватило, чтобы перехотеть идти в автономное плавание! А тут таких Диманов…
Но нет. Сергея несло - он хотел причинять добро и наносить радость. И верил, действительно верил в то, что на фестивале все друг другу братья, а потому продолжал в буквальном смысле гнать меня из лагеря.

Байкеры во время комиссарского спича молчали: во-первых, они и сами слегка охренели от его «общайся и знакомься», а во-вторых… Ну, интересно же. Это с нами, девочка, ты такая борзая, а вот как ты будешь выкручиваться без нас?
Поэтому я в полной тишине сказала: «Ладно». Только нож, который так и держала в руках, не положила на доску, а бросила в землю – воткнула, как в детстве, в «ножичках». Добавила: «Как скажете» - и, задрав подбородок, отправилась в неизвестность.

***
В неизвестности было не очень уютно.
Я, конечно, считала себя гением дипломатии, но все же побаивалась нырять в мужскую толпу без внятной легенды. С легендой, как назло, не складывалось: в голове мелькали одни только «Красная шапочка» и «пирожки для бабушки». Но и сидеть-дрожать в кустах мне тоже не нравилось. Так что я  купила пива для храбрости и пошла прямиком к большой сцене, где уже начинался концерт.

Кто там выступал на разогреве, я сейчас и не вспомню. Но было громко, блескуче, толпа у сцены веселилась. Если бы не банданы практически на всех зрителях и мотоциклы по периметру – ни дать ни взять, рядовой концерт во Дворце спорта.

Пока еще было светло, с моей стороны то и дело подъезжала камера: я прятала пиво и улыбалась в объектив. А когда стемнело и пиво закончилось, ко мне потянулись люди. Не скажу, что к тому моменту я стала сильно проще. Скорее, народ просто набрался храбрости и решил, что самое время общаться и знакомиться - прямо по заветам Сергея.

Ответ на вопрос: «А почему ты одна?» я так и не придумала, так что действовала по четкому алгоритму. Пока заинтересованный крендель проявлял активность соло, мы болтали. Как только к нему подтягивались друзья, я исчезала «попудрить носик» и уже не возвращалась. На новом месте история повторялась. И пудрила я себе нос настолько часто, что после n-ного по счету рейса меня вполне уже могли принять за покупку и хранение запрещенных веществ.

Но алгоритм алгоритмом, а концерт – это всегда драйв, добровольное подключение к Матрице, где ты уже не ты, а генератор энергии. И где чувство опасности со временем притупляется, а злость и обиды растворяются без следа. Так что нет ничего удивительного, что, когда на сцену вышла группа E.S.T., я оказалась в самой гуще орущей толпы.

Вот уж никогда не думала я, что группа эта столь многочленна. То есть на сцене играл основной состав, а ко мне в толпе один за другим подъезжали их осветители, звуковики и запасные басисты. Но за кулисы я не стремилась, а бегать по поляне взад-вперед, честно говоря, надоело. Поэтому решила дождаться конца выступления и тогда уже рвать когти.

Так в итоге и сделала. Ушла не то чтобы далеко – музыку отлично было слышно, но звучала она чуть глуше. По крайней мере, напевая, я уже вполне могла различить свой собственный голос. Затем свернула туда, где темнота была пожиже. Свернула и остановилась.

***
Передо мной стояла, почти светилась под фонарем, белая Хонда. Такая же, как и неделю назад, когда я в первый раз пришла в гаражи. Как только смогла она в этой грязи остаться по-прежнему белоснежной? Не иначе тоже везли в прицепе. Ну, или «крылья» на баке налепили не для одной лишь красоты.
Я как-то резко перестала петь и подошла вплотную. Убрала руки за спину – про то, что трогать чужие мотоциклы нельзя, мне уже объяснили, – присела на корточки возле и начала рассматривать.

Я понимала, что это практически нереально – встретить тут знакомый мотоцикл из родного города. И все равно отказывалась верить, что такую легкость линий и изящество можно продублировать. Или, что еще хлеще, поставить на поток. Поэтому хоть и отмечала отличия, но любовалась как старой знакомой. Я даже чувство времени потеряла: часы, минуты – какая разница?

Рядом вежливо покашляли.
Я поднялась, собираясь пояснить хозяину свой интерес, посмотрела вправо и поняла, что на этот раз встряла.

Говорят, будто в стрессовых ситуациях люди замечают все до мелочей. Замечают и запоминают. Так что потом им еще долго-долго снится, как они стояли под дулом пистолета, вдыхая запах металла.

В моем случае пистолета не было –  в паре шагов от меня стоял дощатый стол с лавками по обе длинные стороны. Над столом гирляндой висело несколько фонарей – достаточно, чтобы осветить напитки, закусь и человек семь мужиков. Солидных таких дядек, в жилеточках и цветах какого-то клуба. Мужики сидели, повернувшись в мою сторону – с одинаковым выражением на лицах. Понятно, что никому из них и в голову не пришло, будто я собираюсь угнать этот мотоцикл… Но, судя по всему, никакого другого объяснения происходящему они не придумали. Поэтому у всех семерых в глазах светился вопрос: «Что, черт возьми, происходит?»

Я подумала, что так и не узнала, в какой стороне находится железная дорога. А потом, чтобы не затягивать паузу, сказала:
- Хороший мотоцикл.
И добавила:
- Кто хозяин?
___________

Ascard200, вам знакомо ставшее уже хрестоматийным стихотворение Ляли Брынзы?

Люди читают жопой. Жопой люди читают.
Люди в целом хорошие, но жопой читают они.
Дык ничего, что жопой. Главное, что читают
Можно читать и жопой, в жопе особый смысл…

Там еще продолжение есть, но я не стану вас утомлять. И не перекладывайте на меня ответственность. Принимайте решения самостоятельно

Ascard200, давайте начнем с того, что я вас на работу не нанимала, поэтому и не могу от вас требовать какого-то особого стиля в комментировании. Вы вольны говорить о моих текстах все, что посчитаете нужным. Но и я, в свою очередь, вольна говорить все, что думаю о ваших комментариях.

Простите, вы сейчас говорите это на полном серьезе? Или вы никогда не встречали нелинейного сюжета именно что в крупной прозе? Да я, честно говоря – наоборот - не смогу сейчас навскидку припомнить ни одной книги с линейным повествованием: без флешбеков, воспоминаний, тайн прошлого и т.д.

Можно. А можно предположить: ведь это всего лишь первые три главы, наверное, автор расскажет всю предысторию ближе к финалу? Или же сказать: ой, а что это автор обозначила во внетекстовой информации, сразу под названием – предысторию, которую можно прочитать по ссылкам?
Вы понимаете, да? День 0 уже есть. Но вы его не увидели, иначе уточнили бы (ну, я бы точно уточнила), планирует ли автор включать свой текст в цикл Мотобаек (и тогда какой смысл повторять то, что уже написано в виде баек?) или же видит в нем отдельное произведение. И если это второй случай, то, может быть, стоит включить предысторию непосредственно в роуд-муви, а не бегать по ссылкам? И только потом порассуждать о том, как лучше расположить эту предысторию композиционно – в начале или ближе к концу. Но так бы сделала я. Dixi

Глава 4. Про собственность клуба

Вечер-ночь
Я подумала, что так и не узнала, в какой стороне находится железная дорога. А потом, чтобы не затягивать паузу, сказала:
— Хороший мотоцикл.
И добавила:
— Кто хозяин?

Меньше всего я хотела кому-то хамить и изображать из себя такую — дерзкую, как пуля резкую. Просто принцип «разделяй и властвуй» работает везде, даже на мотофестивалях. Взаимодействовать с кем-то одним в разы легче, чем со всем коллективом, а уж уболтать – и того проще.

Но тут мой вопрос сработал по-иному. Я тупо перевела стрелки.
Шестеро из семерых повернули голову к одному, видимо, хозяину, полагая, что теперь объясняться должен он: за обычные косяки с полицейской дотошностью мотоцикл не рассматривают. Мне бы тут и сделать ноги… Но я такой реакции тоже не ожидала. И, вопреки здравому смыслу, осталась стоять и ждать, что ответит владелец белой Хонды.

Тот занервничал, отодвинулся:
— А я чего? Я ее не знаю.
Ситуация становилась все чудесатей и чудесатей. Я поняла, что людей за столом интересует не столько, кто я такая, сколько, зачем я здесь. А еще сообразила, что это может быть связано с сегодняшней кражей. Вряд ли на фестивале обнесли только наш лагерь.
— Я не заметила ограждения, извините. Или его не было?

Человек с краю, похожий на Брюса наше всё Уиллиса, посмотрел на меня, потом на тех, кто сидел напротив, и повторил:
— Или его не было?
Как по команде, двое вышли из-за стола и, судя по всему, отправились проверять границы.

Остальные снова уставились на меня, а Брюс Уиллис приступил к допросу.
— Ты одна здесь?
Если бы мне сегодня платили хотя бы по полтиннику каждый раз, как задавали этот вопрос, я бы обогатилась. Тем показательнее, что никто из вопрошающих ответа так и не получил. Видимо, надо было сильно напугаться, чтобы наконец меня осенило.
— Ребята в лагере.

Я даже рукой махнула, показывая, где именно. Ткнула двумя пальцами наугад: за тот большак, за перекресток, за калужские леса и калмыцкие степи… Может, даже угадала направление.

— Откуда вы?
Я назвала город.
— А клуб какой?
Я назвала клуб.
— А твои не будут против, что ты здесь?
И вот тут-то мне карта и поперла всё и сложилось самым замечательным образом.

Не могу сказать, что до меня дошло сразу, за кого меня принимают.
И понятно, что, когда дошло, моей первой реакцией было: «Нет, нет, вы всё неправильно по….». Но чудная летняя ночь непроглядная темень вокруг немного скорректировала ход моих мыслей: «А нет, чего это я? Вы всё правильно поняли, да». На мгновение я, конечно, устыдилась: «Собственность клуба… Боже, как низко я пала». Но стыд, как говорится, глаз не выест: «Да и черт с ним. Хоть горшком назовите…».

И в итоге на максимально сложных щах я ответила вопросом на вопрос:
— А вы настроены меня обидеть?

Хотелось бы мне думать, что лицо мое было непроницаемо и никто о моих мыслях не догадался. Но Брюс Уиллис только хмыкнул, молча налил водки в стеклянную (!!!) стопку и кивнул на нее, приглашая:
— Выпьешь с нами?

Мне вдруг ни к селу ни к городу вспомнилось, что последнее из того, что я сегодня ела – это Михин шашлык. Лежит он там себе в желудке – в полном одиночестве. И нужна ли ему та водка?
Поэтому я вздохнула:
— А поесть будет чего?… — и посмотрела на всех по очереди как можно жалобнее.
— О, господи…

С «сиротинушкой», конечно, переигрывать не стоило. На Сергея со товарищи я злилась — это так, но совсем не хотела, чтобы о нашем клубе говорили плохо. Однако и того перформанса, что я выдала, оказалось достаточно: за пару минут мне накидали целую тарелку  колбасы, а хозяин Хонды прогулялся в темноту и принес горячее: остатки гуляша или что-то из высокой кухни – без разницы. Адреналин схлынул, запахи кружили голову, и я готова была мести что угодно.

К тому моменту и двое отходивших вернулись.

Семеро не гномов пили свою водку, дожидались, пока я прожую, и спрашивали: когда приехали, кто в команде, какие мотоциклы. Я отвечала. Когда жевала, отвечала жестами. Если чего не знала, так и говорила.
Наконец прозвучал главный вопрос:
— А чего ты возле мотоцикла терлась?

Что характерно, интересовался вовсе не его владелец. Оттого в этих словах мне даже почудилось некоторое недовольство. И диктовалось оно не тем, что «терлась», а однозначно задетым самолюбием — наши-то мотоциклы чем хуже? Те, которые не хуже, стояли чуть дальше, в темноте – я просто их не заметила. И главное, это тоже были Хонды. В погоне за «белой лебедью» меня занесло на территорию клуба каких-то хондолюбителей.

Я честно ответила, что и не терлась вовсе. Просто издалека приняла его за тот мотоцикл, на котором каталась у себя в городе – первый раз в жизни. Рассказала, как ехала на «жопе» и чувствовала себя Розой на носу «Титаника». Поняла, что от меня ждут продолжения стендапа – видать, не каждый вечер у них зависали учителя – и не стала себя сдерживать. Я даже порывалась почитать наизусть Блока. Это там, где «Пролетает, брызнув в ночь огнями, Черный, тихий, как сова, мотор…». По-моему, всё было очень к месту: ночь, мягкий свет, водка высокая поэзия. Но владелец белой Хонды поднялся с места, не дослушав, и направился к своему мотоциклу. Так что я на всякий случай замолчала.

Шестеро оставшихся озадаченно посмотрели ему в спину: нормально так человека от стихов торкнуло. Но тот обернулся и с тем же недоумением обратился ко мне:
— Чего ты сидишь? Сказала бы сразу, я бы покатал.
— Да я… Я не… Да я вообще без задней мысли.
— Ты будешь кататься?
— Да!
С поддатым водителем? Без шлема? А кто бы отказался?

И уже когда я сидела за его спиной, Брюс Уиллис по-отечески наказал пилоту:
— Ты там не потеряй ее нигде. С нас мужики потом спросят.

Так спустя одну тарелку гуляша и недочитанное стихотворение Блока расклад «к нам приблудилась девчонка из Поволжья» трансформировался в «ребята из Поволжья попросили приглядеть за своей девчонкой». И приглядывали, надо отдать должное, на совесть. Буквально: стой здесь, с чужими не пей. А хозяин Хонды так и вовсе – позволил себя уболтать и таки прокатил меня через канаву.

***
День, который начинался, прямо скажем, не ахти, заканчивался, как и положено на фесте: концертом и покатушками. Застолье у хондоводов набирало обороты, народу за столом стало больше, но на меня уже никто внимания не обращал: я приехала «двойкой» — какие ко мне вопросы?
По-хорошему, пора было прощаться – вылезать из-за стола, просить проводить до лагеря… А я все тянула, ждала не пойми чего. И когда рядом со мной возник из ниоткуда Алекс, сразу стало ясно, чего именно я здесь дожидалась.

Он меня не заметил. Или не узнал. По крайней мере, продолжал что-то обсуждать с хондоводами, пока я не сказала:
– Алекс, это я.
А узнав, кивнул и начал искать глазами наших. И надо было видеть, как менялось его лицо, когда он все не находил их и не находил.
– Ты одна здесь?

Я вдруг поняла, как же это здорово, когда не надо ничего врать – ни о Красной шапочке, ни о «Property of...».
– Сергей сказал: иди общайся, знакомься. Я знакомлюсь и общаюсь. Что-то не так?
Алекс помолчал, потом сказал негромко: «Убью Серого», а громко:
– Поднимайся, пошли.
Остальным пояснил:
– Это наша. Давайте попозже тогда.

Я тут же поднялась. Попрощалась с принцем хозяином белой Хонды, вежливо раскланялась с «приемными» байкерами: поблагодарила за заботу, пожелала всем хорошей дороги, пригласила в гости на Волгу… В общем, чуть снова не осталась за столом одна. Но вовремя спохватилась и со всех ног припустила за Алексом.

А вокруг царило блалепие. Хруст брошенного пластика под ногами и звездное небо над головой – высокое, шатром. Туда летели искры костров и редкое уже тарахтение мотоциклов, пьяные вопли, песни под гитару. Туда уносилась последняя ночь этого фестиваля.

Алекс, молчавший всю дорогу, наконец не выдержал:
— Ты понимаешь, что по краю прошла?
Я остановилась, покивала. Подождала, пока он закурит.
— Алекс, я тебя самого меньше недели знаю. По-твоему, я уже перестала ходить? По краю?
— Чего ты сравниваешь? Мы за тебя головой отвечаем.
Я даже не стала сдерживать ухмылки.
— Мы? Ты – может быть.
— Сергей – идиот, — Алекс затянулся и отбросил бычок в сторону. – Но, если ты еще раз такое выкинешь, уедешь отсюда своим ходом.
— Тогда и я скажу, — я оглянулась туда, где остались и E.S.T., и белая Хонда, и все приключения сегодняшней ночи. — Еще одна такая проверка на вшивость… И, ты прав, я уеду отсюда своим ходом.

***
У въезда в лагерь нас встретили радостным воплем: «Пришла!» Для полного комплекта не хватало только красной ковровой дорожки, оркестра… Ну, или снайперов по периметру.

Сразу после нам навстречу вышла Настюха. Я машинально оценила увиденное ее глазами и поняла, что сцены ревности уже не выдержу: устала. Но, не сказав Алексу ни слова, она вцепилась в мою руку и потащила ко мне же в палатку:
— Где ты шлялась? Они уже искать тебя ходили!
Я даже остановилась от неожиданности обвинения. Оглянулась на костер, где слышны были голоса всей гоп-компании:
— Мне извиниться еще?! За то, что меня выперли?!
— А на меня ты чего орешь?

В общем, мне все-таки пришлось извиняться – перед Настюхой. Уж она-то точно ни в чем виновата не была. Тихо-мирно сопровождала весь день Алекса и вернулась в лагерь поздно вечером уже без него, с новыми друзьями — ровно в тот момент, когда стало понятно, что я, похоже, пропала с концами. Кто заварил всю эту кашу, Настюха особо не разбиралась: от нее досталось всем поровну. Она же настояла и на поисковой экспедиции. Женская солидарность — это вам не хухры-мухры.

Я пообещала Насте, что завтра про все расскажу, а сейчас сил уже нет. У костра тоже все затихло – народ, похоже, попустило. Ну, или Алекс провел разъяснительную работу, и народу было о чем подумать.

— А еще я рассказала Сергею про Димана, — Настюха выдержала паузу, и сразу стало понятно, что валькирия здесь не я. — Завтра он с ним поговорит. И очень надеюсь, даст ему пару раз по роже.
За сим защитница сирых и убогих удалилась.

– Ты ж моя радость, — буркнула я ей в спину. – Друг даст по роже другу, ага.
На том день третий официально был завершен.

_________
[оффтоп] Примерно через неделю после нашего возвращения в город Алекс подошел ко мне с ручкой и блокнотом — будто интервью собирался брать.
Оказалось, он сел на телефон, чтобы прозвонить все те клубы, которые были интересны ему и которым были интересны мы. И в одном из них его никак не могли вспомнить.
Прозвучали уже и название города, и клуба, но человек на том конце провода всё повторял в замешательстве: «Алекс, Алекс, Алекс…», словно вызывал его по рации. А потом внезапно возликовал:
— Да е-моё, конечно! Мы же с вашей девчонкой пили!

— И что? — на всякий случай уточнила я, потому что никакой вины за собой по-прежнему не чувствовала.
— И то, — ответил Алекс, раскрывая блокнот. – Давай колись, с кем ты еще бухала? [/оффтоп]