Когда-то я выкладывала здесь байку про поездку в Малоярославец, а после бурного обсуждения с полгода назад поняла, что это и не байка должна быть вовсе. Это роуд-муви, путь героя. А экономить на подробностях в подобном жанре нельзя ни в коем случае. Так маленькая байка превратилась в довольно большое повествование.
Кому интересна предыстория, это здесь и здесь. В остальном вполне себе самостоятельное произведение – путешествие с байкерами туда и обратно.

Если покажется, что отдельные сцены вы уже где-то видели – вам не кажется. Если покажется, что имена немного изменились – вам не кажется. Если же вам захочется оставить пару слов в качестве фидбэка – я буду весьма признательна.

Глава 1. Отрицательный баланс

Человек, который приходит в уже сложившийся коллектив, обычно начинает с нуля. Я начала знакомство с байк-клубом с огромного минуса. И не потому что оказалась какой-нибудь занозой в заднице, а потому что байкеры, самый консервативный на моей памяти народ, считали, что для женщины главное – не отсвечивать. Я же посмела заявиться в гаражи одна (минус баллы), вела себя там, как какая-нибудь Йеннифер (минус баллы), да еще и согласилась поехать неизвестно куда неизвестно с кем, дабы понять, что же это такое - жизнь с мотоциклом (тут счетчик баллов начинает крутиться как сумасшедший, и включается сигнализация). В общем, основные тесты на «женщинность» провалила с треском….
Ехать с таким «балансом» в Малоярославец было, конечно, безумием. Но безумцы, как известно, меняют мир. И в одно майское утро я просто села, полусонная, в машину к Алексу и его подружке и вместе с байкерами отправилась в путешествие.
__________________
День 1.

Джип без оглядки мчал по трассе, увлекая за собой прицеп с мотоциклом. Радость и воодушевление - «Погнали!» - постепенно сменились принятием: ехать долго, заняться нечем.  Да и смотреть по сторонам уже не хотелось: байкеры усвистали вперед, вторая машина тоже пропала из виду, а за окном тянулась степь, степь – будто пейзаж встал на паузу.
Я засыпала.
К этому все и шло: Алекс вел машину молча, тихая музыка убаюкивала. Но Настюха, сидевшая впереди, не сдавалась и отчаянно пыталась завести со мной разговор. Тормошила и так и этак и, наверняка, сомневалась уже в том, что я учитель. Ну, не могут учителя выглядеть как упоротые панды настолько уставшими от жизни! Алекс же, по ходу, и не такое видал, поэтому корень проблемы понял сразу.
- Бурная ночь?
Я развела ладони, соглашаясь. Иногда проще не врать, чем врать:
- Друзья приходили. Подумали, что я могу не вернуться, и решили это отметить.
Настюха притихла: видимо, она как-то иначе представляла себе учительский досуг. Потом повернулась к Алексу:
- Но мы же ее вернем?
- Скорее всего.
- А если нет?
Это уже был вопрос мне. Такой – кокетливо-провокационный. С картинно поднятой бровью: «Ну? И что ты нам сделаешь?» Я пожала плечами: «Я-то? Я-то уже ничего не сделаю…»
- Тогда они сожгут ваш гараж.
Настюха крякнула. Не окончательно, а слегка, еле слышно. Алекс крякать не стал, но внимательно посмотрел на меня в зеркало заднего вида:
- И кто у нас друзья?
- Панки.
- Ненавижу панков.
Это был май! Май 2001-го, когда в стране уже начали прокатывать «Большой куш»! И вот как было не ответить: «Какой ты чувствительный мальчик, Томми!»? Но я вовремя вспомнила, кто я и в чьей машине, и язык все же прикусила.
Не дождавшись ответа, Алекс вновь вернулся к созерцанию дороги, а я потыкала кулаком в мягкое сиденье:
- Слушайте, я понимаю, как это выглядит, и мне очень стыдно. Но можно мне поспать?

Я словно провалилась в сон – сразу и без ощущения времени. А очнулась от громкого голоса Алекса:
- Ян, просыпайся. Сейчас у заправки остановимся минут на двадцать. Бутерброды ребятам организуй.
Даже спросонья я оценила это «организуй». Мы еще и до места не добрались, а мне уже четко дали понять, что Настюха здесь для красоты, а я в качестве рабочей лошадки. Ну, что ж, это был равноценный обмен. Скамейкеры, наверное, для тех бутербродов и от себя кусок бы отрезали – лишь бы поехать. А от меня всего-то и требовалось: пройтись по холодку до прицепа и настрогать на клееночке мяса, помидоров и огурцов. И во второй раз прикусить язык, когда на свет прямо просилось: «В очередь, сукины дети, в очередь!»
На заправке было шумно от байкеров и все в солнечных зайчиках. А еще, несмотря на наши две машины и мотоциклы, странно пусто. Будто, завидев на трассе колонну, все присутствующие рассыпались в разные стороны и теперь следили за нами из ближайших кустов. А может, и просто свинтили куда подальше, оставив кассиршу на растерзание.
Байкеры буркали «спасибо», забирая  бутерброды, и отходили в тенек. Скоро в тенек переместилось уже больше половины, и я поняла: пора.

Из всей этой толпы мне не составляло труда идентифицировать только Алекса, Комиссара и Настюху. Остальные сливались в нечто единое и безликое. Такой коллективный фоторобот -  с абсолютно нулевым шансом опознать по нему живого человека. Поэтому следовало как можно скорее соорудить царь-бутерброд и вручить его достойному претенденту. Вот этому, например – высокому и с длинной гривой. А потом встать к нему поближе, плечом к плечу, и с отсутствующим видом – как в шпионских боевиках - спросить:
- Ты кто?
Подождать, пока претендент с набитым ртом прокашляется и сумеет ответить: «Миха», и задать следующий вопрос - уже про тех, кто оказался в поле зрения:
- А это кто?
Должна заметить, что погоняла, которыми со мной в тот раз щедро поделился Миха, в плане знакомства оказались даже удобнее. Их было проще связать с носителем - потому что всегда понятно, почему Рыжий это Рыжий. Да и к Кирпичу обычно вопросов не возникает. Первые сложности начинаются, когда тебе сообщают, что Сема Второй зовется так, потому что он брат Васи… А Вася-то кто, черт побери? Поэтому где-то тут мне стало ясно, что на сегодня знакомств достаточно, и Миха был отпущен на свободу.

Я уже убирала с прицепа остатки хлеба и овощей, когда Алекс решил «выселить» меня из машины.
- Андрюха, возьми ее на «жопу». Пусть проветрится.
Андрюха, очуметь как похожий на Оззи Озборна, ничего против «двойки» не имел, а вот от Рыжего с Кирпичом, доедавших невдалеке бутерброды, ощутимо дотянулась волна негодования. Это были чьи-то младшие братья, пацаны лет семнадцати. Ехали во второй машине и, понятное дело, тоже рвались на мотоцикл. Только вот засада: остальные байкеры никого к себе на борт не брали. А тут такая возможность, и я – сучка крашена – без очереди и по блату. Минус баллы…
- Сюда смотри, - Андрей постучал рукой по своему плечу. – Когда вот так сделаю, начинай массировать. Шлем надевай.

Сейчас бы я сказала, что мне дали шлем «виртуальной реальности». Стоило в нем сесть на мотоцикл, как изменилось вообще всё. Вообще. И степь, надоевшая до оскомины, перестала быть просто фоном  в окне — теперь она стелилась вокруг: влево-вправо и до самого горизонта. И ветер бросал в лицо запах табака и горячего асфальта. И внутри не тянулось унылое «эх, дороги…», а грохотало сукачевское – с хором и баяном - «Эй, ямщик, поворачивай к черту!». И важно, очень важно было не пропустить того, что происходило рядом – потому что это рождались мои воспоминания.

Про мотоциклы тогда я знала только то, что у них два колеса и руль. Максимум - могла отличить оппозит от прочих, хотя разницы между «Уралом» и «Днепром» не видела в упор. А тут – рядом с нами - и вовсе ехало что-то незнакомое. Ревело, пылило, странным образом не падало. И байкеры тоже не были похожи на себя: лица у них были волевые, опаленные и обветренные. Лица рыцарей, лица наемников. Они не просто ехали на фестиваль – они совершали крестовый поход.

Понятно, что я уже представляла себе, как на следующий год рвану вместе с ними снова – только уже за рулем. И буду как та Брунгильда – свирепая и блистательная (и опустим тот факт, кого и куда она сопровождала). Валькирия, слышали? Как есть валькирия!
Часа через два у меня свело мышцу бедра.
Это была настоящая пытка - десять из десяти. Но валькириям, ясное дело, плакаться не пристало, поэтому я молча вцепилась в ногу, пытаясь хоть как-то унять боль. Когда Андрюха стучал по плечу, от ноги приходилось отцепляться, и тут помогало только орать про себя. Так и ехали – внешне молча, а внутри – с хором, Сукачевым и моими воплями. И когда нас тормознули наконец на одном из гаишных постов, не было в мире человека, более горячо влюбленного в нашу автоинспекцию.

Гайцы с интересом рассматривали компанию: пять… шесть… семь  мотоциклов. А на немой вопрос Алекса ответили:
- Все нормально, ребят. Просто спросить хотели: вы куда такие красивые?
Народ заметно расслабился, и гайцов тут же повели показывать самые крутые кастомы. Я и с места не тронулась. Осталась охранять мотоцикл - разминая ногу и ревниво следя за тем, чтобы ни Рыжий, ни Кирпич и близко не подходили к моему пилоту.

Минут через пятнадцать довольные гайцы пожелали нам хорошей дороги, и Андрюха-Оззи вернулся ко мне.
- Ты как? – спросил он перед тем, как мы тронулись.
- Нормально, - я снова бросила взгляд в сторону Рыжего с Кирпичом. - У тебя с пацанами договор какой-то? Очередность?
- С чего бы? Садись. Про плечо не забывай.
Я аккуратно перекинула ногу через сиденье, прислушалась к ощущениям… На всякий случай уточнила:
- Как надо массирую?
- Будет не как надо, в машину пересядешь.
Видать, массировала я хорошо. До большой стоянки никто, чтобы я пересела в машину, не настаивал.

После пяти мы остановились уже капитально – с ночлегом. Поставили палатки рядом с какими-то развалинами, развели костер и открыли консервы с кашей. Моей обязанностью было половинить банку на порции и говорить хорошим людям «Приятного аппетита!». Рыжему с Кирпичом за терпение досталась двойная порция, но пайки для подкупа оказалось явно недостаточно – не хотели мириться мальчики, ох, не хотели.

Наконец я и сама взялась за ложку и попросила передать мне пива. А в ответ – кто бы мог подумать? - получила уклончивое: «А ты платила?»
- Эмм...
Еще в городе мои попытки вложиться в общий котел власть имущие пресекали свысока и даже с некоторым пренебрежением: «Думаешь, мы тебя не прокормим?» Я об этом вообще никак не думала, но и спорить не пыталась. Может, у них так принято – кормить всех встречных и поперечных? Но после ответа разливающего стало очевидно, что встречные и поперечные могут идти лесом. Осталось только донести до байкеров, что теперь я в курсе их финансовой политики.

Так что ни на кого кивать я не стала – просто захватила деньги и отправилась прямо от костра на поиски клубного казначея, как оказалось, того самого длинногривого Михи. А найдя, прижала его к стенке и задала единственный вопрос:
- Сколько?
Место для разборок, надо сказать, подвернулось атмосферное: буквально полуразрушенная кирпичная стена, арматура под ногами, осколки повсюду. В общем, тлен и уныние. Миха, который и близко не знал о моих умозаключениях, вопросу закономерно удивился. Но все же взял себя в руки и, уточнив, что он и за бесплатно не против, спросил: «Ты про что вообще?»
Я ответила – и ответ этот Михе не понравился. Он даже попытался съехать с темы:
- Мне никто ничего не говорил, -
но вид у меня был злой и решительный, а под ногами, напоминаю, валялась арматура. Поэтому сопротивлялся он недолго и сумму в итоге назвал.
Отсчитав купюры, я вручила их казначею, а неожиданно возникшим из-за угла Алексу с Настюхой заметила:
- Это не то, что вы подумали.
- Слышь, ты… - запоздало возмутился Миха с деньгами.
Но я уже упорхнула обратно к костру, где он меня и нашел чуть позже: довольную, с отвоеванным пивом. Сказал неопределенное: «Ну-ну», и стало понятно, что счетчик баллов крутанулся в обратную сторону.

Наконец наступил вечер. Кашу подъели, пиво почти допили, народ разошелся по палаткам. Я сидела возле тлеющего костра и медленно загибала пальцы. Итак, у меня уже есть личные хейтеры, я перестала быть нахлебницей и узнала, как зовут примерно треть из окружающих меня людей. С Михой у нас так и вовсе появились совместные воспоминания, но не факт, что он от этого в восторге. Ездить на мотоцикле бывает больно, хотя все равно клево, а вот эту посуду придется мыть явно мне одной, потому что…
- Какого хера?! – заорал за палатками кто-то громкий и пьяный.
«Вот именно», - согласилась я про себя. И дело было вовсе не в посуде. Просто вопрос «Какого я во все это ввязалась?» нет-нет да и всплывал у меня в голове, продолжая цепочку традиционных «что делать?» и «кто виноват?».
- Какого, говорю, хера? Привезли – пусть отрабатывает!
Стоп. Что?

Меньше всего мне хотелось думать, что это про меня, а не про Рыжего, например. Или Кирпича. Или гипотетического Васю, так и не попавшегося мне на глаза. Но орущее пьяное тело, которое двигалось в моем направлении, простора для трактовок не оставляло. Тело намеревалось получить свою долю профита.
Врать не стану, на мгновенье я уже прикинула, в какой стороне находится железная дорога. Но тело до меня не добралось: байкеры как-то лениво, но технично перехватили его в паре метров от костра и упаковали в ближайшую палатку.
- Это Диман, - пояснили они, будто ставя диагноз. И от палатки, словно в подтверждение, донесся храп.
- Очень приятно, - кивнула я грязным берцам, торчащим из-под полога, и отправилась от греха подальше мыть посуду. Впереди, судя по всему, меня ждало что-то большое и светлое... И это мы еще даже не доехали до Малоярославца.