Я открыл глаза: небо, ели, догорающий костёр. Лежал не двигаясь. Сердце билось — быстро. Слишком быстро для человека, который только что спал. Я смотрел в небо и ждал пока оно замедлится. Кто это был. Не вопрос — просто слова, которые крутились в голове. Алые волосы. Клыки. «Отец, остановись». Я сел. Потрогал свои волосы — машинально, не думая. Алые. Я убрал руку. Встал. Пошёл к ручью. Умылся холодной водой — долго, лицо в ладонях, пока мысли не стали чуть тише. Не исчезли. Тише. Кто такой Люциус. Кто был тот бледный. Почему «отец». Почему я видел это — и почему это ощущалось не как сон.
Я не знал сколько мне лет. Четырнадцать — может чуть больше. День рождения никто никогда не праздновал — незачем было и некому. Я смотрел на своё отражение в ручье. Алые волосы. Зелёные глаза. Клыков не было. Я долго смотрел на своё отражение. Потом пошёл дальше.

Тишина. Только шелестят листья на ветру и стук сапог. Старых поношенных сапог, уже моих сапог. Они мне не по размеру, если я чуть ускорю шаг, то они слетают с моей ноги. Но выбирать не приходится. Дни сменялись ночами, ясная погода сменялась проливными ногами, под которые я ни раз попадал. Я окончательно запутался с днем недели, мне было не понятно какой сейчас месяц. Но стало окончательно тепло, даже ночью. Я даже уже не помню, когда я последний раз с кем-нибудь разговаривал.
Во время небольших привалов. Я охотился на небольших животных, ни потому что я не мог охотиться на тех же оленей, но их почему-то было очень мало и встречались у меня на пути крайне редко. Да и я не был охотником, чтобы понимать, где они чаще всего находятся.

Достав старый гримуар, я попробовал магию лечения испытать на себе. Как раз был подходящий случай. Я немного поцарапался, весь был в ссадинах, мои ноги от долгой дороги были все в мозолях.  Все очень сильно болело. Магия исцеления на мне работало, почему-то слабо, я все произносил правильно, магическая структура заклинания, его формула была идеально. Я чётко представлял у себя в голове представлял процесс работы этого заклинания, но оно действовало малоэффективно...

В какой-то безымянный и все такой же безмятежный день. Я шел по дороге, стирая ноги в кровь. Был рассвет, из-за этого примерно понимал, что я иду примерно на северо-запад. Я, конечно, не сильно разбираюсь в этом. Но мой учитель.... Да, учитель. Как до сих пор больно это произносить. Он рассказывал, что солнце восходит на востоке, можно даже сказать на юго-востоке...
Гор уже не было видно даже на горизонте. Я шёл всё это время прямо — не сворачивая, не выбирая. Просто прямо. Лес менялся незаметно — хвойные деревья редели, между ними появлялись лиственные, светлые, потом они тоже редели — и однажды утром я вышел на луг. Остановился. Трава по пояс — живая, тёплая, с запахом чего-то что я не мог назвать, но узнал сразу. Лето. Птицы кричали со всех сторон — не тревожно, просто кричали, потому что утро и потому что можно. Что-то шуршало в траве у ног — мышь или ящерица, неважно. Ветер шёл волнами по траве — от горизонта ко мне, медленно, как будто луг дышал. Я стоял и смотрел. Вдохнул. Трава. Цветы. Земля, нагретая солнцем. Что-то живое в каждом запахе. Так и должна пахнуть свобода. Я пошёл дальше — через траву, руки по сторонам, ладони касались верхушек стеблей. Впервые за долгое время я шёл и не думал ни о чём. Просто шёл. На горизонте появилась деревня.

Сначала я даже обрадовался. Деревня — это люди. Люди — это еда, может быть вода, может быть крыша. Я пошёл быстрее. Потом замедлился. Что-то изменилось — не сразу, не резко. Постепенно. Птицы замолчали. Я не заметил точно, когда — просто в какой-то момент понял, что тихо. Только ветер в траве. Потом и ветер стих. Трава вокруг деревни была примятой — не так как мнут, когда ходят. Иначе. Я остановился на краю деревни. Запах. Сначала едва — как что-то забытое в тепле. Я знал этот запах. Из подвала Кайла. Потом сильнее. Гниль. Гарь. Что-то сладковатое и тяжёлое одновременно — то, что бывает, когда мясо лежит слишком долго на слишком большой жаре. Я сглотнул. На языке — металл. Я стоял на краю и смотрел на деревню. Пустые окна. Распахнутые двери. Огороды — не заброшенные, засаженные, но никто не ходит. Посередине улицы лежала тачка. Просто лежала — на боку, как будто человек, который её вёз просто, бросил и ушёл. Или не ушёл. Мне нужно было уйти отсюда. Я это знал. Я вошёл.
Шаги были громкими. Я не шёл громко — просто здесь было так тихо что каждый шаг отдавался. В пустых окнах было темно. Я смотрел в них и не мог понять — там никого нет или там кто-то есть и смотрит. Запах усиливался с каждым шагом. Я дышал через рот — это не помогало, запах был везде, он был в воздухе, в земле, в стенах домов. В центре деревни — колодец. Я подошёл. Заглянул. Не стал пить. Стоял у колодца и слушал тишину. Потом услышал. Не сразу понял, что — просто звук. Низкий. Почти неслышимый. Стон. Тихий — как будто издалека, или из-под земли. Я обернулся. Никого. Стон снова — теперь с другой стороны. Я крутился на месте и не понимал откуда. Потом почувствовал под ногами. Земля. Она двигалась...

Глава 7

Я еле-еле шёл по широкой дороге. Большие сапоги натирали мне ноги. У меня была пустая голова. Я был измотан настолько,
что фактически спал на ходу. Как только разрушенная деревня, или то, что от нее оставалась, отдалялась от меня – вновь запели свои песни птицы. Окружающая меня жизнь била ключом, но я мог только волочить свое бренное и усталое тело. Моя мана не могла восстановиться, это был первый раз как я потратил настолько громадное количество маны. Да, мои запасы были гигантскими, благодаря шахте и Кайлу. Кайл... Я об этом даже думать не желаю, его призраки настигают меня до сих пор. Я продолжал волочиться вперёд, куда глаза глядят. Было настолько жарко, как было никогда. И тогда я заметил, что уже наступило лето. Первое свободное лето. Кроме усталости и боли в ногах от сапог, я начал чувствовать жажду.  Я расстегнул потертую рубаху, и закатал рукава,
в надежде – что хоть это меня спасёт от жары. Я впервые видел эту местность. Эти бескрайние луга, эти бескрайние холмы и высокую траву, где возможно ожидала опасность. Я не решался вступить в эту высокую и зелёную неизвестность, где могло произойти
что угодно. Но и посередине дороги идти слишком безрассудно.

Я отошел вбок, на обочину и продолжал безмятежно волочиться. Найдя ветку, упавшую с единственного дерева в округе этих бескрайних холмов, я уперся об неё. Я шёл словно какой-то старик, уперевшись об трость. Но мне было все равно, лишь бы облегчить свою ношу. Звуки птиц, кузнечиков и других насекомых разбавило стуком колес по дороге. Я не сразу обратил на это внимание, но постепенно мое сознание фокусировалось на это и мне это определенно не нравилась. Даже я уже долгое время, прибивающий в одиночестве, не хотел компании, потому что это было чревато опасностью.

Спустя десяток пульсов, показалось то, что издавало эти скрипучие, и стукающие звуки. После звука, я почуял знакомый запах пота, грязи, человеческий запах. Это была такая же покрытая повозка, на которой меня везли на шахты. Но благо то, что теперь
я был снаружи. Они заметили меня. Я слышал их разговоры.

Они обсуждали меня. Эти люди были незнакомы мне. Но я отчётливо слышал их разговор.
- Смотри вперёд! Яркие алые волосы, такое вижу впервые... – сказал самый поддатый из них, держа в руках бутылку.
- Куда идет это пацан, вид у него слабый. – Сказал лысый мужчина, с пустой левой глазницей. Эти люди были просто одеты,
в одинаковые одежды, за поясами у них были дешевые мечи.
- Малый и слабый, можно ли на нем заработать? - Сказал один из них.
Я старался не обращать на них внимание, но между этим старался ускорить свой ход. Маны, позволяющий творить чудеса – ни единой капли.  А это означало, что нужно было вступать ближний бой, а у меня только кинжал. Помимо этой разговорчивой троицы,
в повозке было несколько охотников, сопровождающий караван рабов. Людей в ней было настолько много, что при движении
она виляла – из стороны в сторону.

Лысый мужик внезапно выкрикнул:
- Малый, иди сюда, мы накормим тебя...
Самый молодой сказал:
- Не боись, мы не кусаемся...
Говоря это все, почти в унисон, они лицемерно улыбаются и таращатся на меня.  Я продолжаю их всеми силами игнорировать
и продолжая из-за всех сил набирать скорость, они не отстают. Один из них выпрыгнул и схватил меня за шиворот,
после чего бросил меня вперед. Словно я ничего не весил. И я покатился вперёд – кубарем...
Я инстинктивно встал на ноги, одновременно с этим доставая из ножен кинжал, он сверкнул на солнце.
Один из них, тот, что самый поддатый, смотря на мой кинжал сказал:
- Мальчик, это не игрушки. Между этим, доставая свой короткий и весьма дешевой одноручный меч.
После чего я, с криком бросился на него, пытаясь по нему попасть одним чётким уколом.
Но я не никогда ни называл себя мастером клинка...
Алые волосы мальчика виднелись из далека.

Отредактировано DableArt (27.05.2026 10:45:52)

Женщина заметила, что мальчик без сознания. Она спустилась вниз. За её спиной светила солнце, и её золотые волосы светились на свету, её пышные груди почти выскакивали из мужской потрепанной рубахи. Их держала одна оставшиеся пуговица на рубахи.
Руки и ноги, защищали кожаные проставки и некоторое количество кольчуги. Её чёрные крылья распахнулись, они сверкали на свету.
Её синие как неба глаза, хищно смотрели вокруг.

Она спустилась на землю, словно ангел нисшедшая с небес. Она спускалась, самой правильной и аристократичной осанкой, делая шаги словно она спускается по ступенькам... Её волосы все это время развивались по ветру.
Мужчины, смотря на нее, сказали в унисон:
- Что за... Баба с крыльями.
Но это было последнее, что они услышали. Она схватила за горло поддатого и кинула его тело в повозку. Словно он ничего не весил,
и грациозно развернувшись, посмотрела на остальных. Она расправила крылья, и взяла за рукоять меч, показывая, что сейчас она его достанет.

Она смотрела сверху вниз на них, широко раскрыв свои синие как неба глаза. Она смотрела на них, как будто на навоз, с диким отвращением, холодно, словно их и не существует.
Спокойно и холодно она произнесла:
- Черви, берегите свои головы и уезжайте отсюда!
В её голосе не было агрессии, только холодное пренебрежение, игнорирование их существа. Обращение к чему-то примитивному...
Торговцы людьми не стали спорить и сели в повозку, где уже был поддатый и поехали дальше, увеличивая темп, словно от этого зависят их жизни.

Она подошла к мальчишке, разорвала двумя пальцами тонкую верёвку и нежно взяла на руки его тело и взмыла воздух.
Я открыл глаза и увидел небо, и увидел крылья, и женщину, после чего я вновь отрубился.
Первое, что я почувствовал — запах. Тяжёлый, животный аромат зажаренного на костре мяса — кабанины, пропитавшейся дымом старого хвороста. Я попробовал резко вскочить, но голова отозвалась такой тупой болью, что мир перед глазами поплыл, и я рухнул обратно на жёсткую землю. Я открыл глаза и увидел над собой не небо, а серый каменный потолок, испещрённый глубокими трещинами, сквозь которые проглядывала синева наступающего вечера. Это были руины — огромные, древние, когда-то бывшие замком или неприступной башней. Я медленно сел, прижимая ладонь к пульсирующему виску. В нескольких метрах от меня,
в кольце камней, аккуратно трещал костёр...

Рядом с огнём сидела она. Я замер, не в силах отвести взгляд. Я видел женщин в своей деревне, но это было нечто иное — слишком правильное, слишком величественное. Золотые волосы, казавшиеся отлитыми из настоящего металла, мягко светились в отсветах пламени. Её осанка была безупречной, а рост — даже сидя было видно, насколько она высокая и статная. На ней была потрёпанная мужская рубаха, которая едва сдерживала пышную грудь, грозясь вот-вот распахнуться на единственной уцелевшей пуговице. Её рубаха обладала кожаными и металлическими вставками, для обеспечения её защитой. За её спиной, мерно вздрагивая от сквозняка, покоились огромные чёрные крылья.
— Ты у меня дома, — спокойно ответила она, не оборачиваясь. Её синие глаза — почти прозрачные в свете огня — смотрели на меня спокойно, без интереса. Она изучала меня с холодным, почти исследовательским интересом.
— Что ты... такое? — я уставился на крылья.
— Меня зовут Аэлис и я - Нефилим, тебе должно о чем-то это говорить... — произнесла она, и в её интонации проскользнуло некое превосходство, словно она объясняла очевидное ребёнку.  Это все объяснило, я уже слышал это слово раньше, я напряг голову, которая сейчас сильно болела. Я абсолютно не помнил, что произошло и как я здесь оказался. Но понял, она не человек, она Нефилим, гибрид ангела, с чем-то ещё... скорее всего с человеком.
Она подошла ближе и протянула мне миску с едой. Я инстинктивно сжался, отводя взгляд от её дергающийся полуоткрытой груди — щёки вспыхнули, а сердце забилось где-то в горле. Я никогда не видел такой красоты и не знал, как на неё реагировать.
— Ешь, — приказала она сурово. — Ты весишь не больше мешка с крупой. Четверо обычных торговцев уложили тебя в пыль за пару минут, потому что у тебя нет ни грамма техники. Ты махал руками, как крестьянин серпом.

Отредактировано DableArt (27.05.2026 10:46:51)

Я почувствовал жар, открыл глаза и увидел синее небо над своей головой. Был сырой запах мха и травы, шумел ветер, я не мог встать. На мне лежало что-то тяжелое... И крепко обнимала, ощущения были такие что меня сейчас раздавят.
Я чувствовал тепло и необычную мягкость. Меня это очень сильно смутила. На мне лежали, тёплые мягкие крылья Аэлис.
В меня упирались её пышные груди, на мне лежала её нога, я был словно игрушкой, которую обнимают маленькие дети.
При этом при этом я лежал на холодной, сырой земле. Рядом с собой лежал её меч, как я и предполагал, она не хотела с ним расставаться ни на один моменто. Она громка сопела, но почувствовав мои шевеления открыла глаза и встала с земли.

Я и вчера ночью успел заметить её нечеловеческую красоту, но теперь при свете дня она усилилась. Я не мог оторвать от неё своего взгляда. Её золотые волосы колыхались на ветку. Её глаза цвета небо, сияли так ярко, а первые лучи солнца отражались на чёрных крыльях. Мне было очень сложно прийти в себя, и я отвернулся. Но её лик до сих пор откликался в моем сердце.

Я огляделся. Я находился в руинах какого-то замка. Все поросло травой, везде была сырость мох. Пустые окна без стекла. Рядом с нашим кострищем, неподалеку – бил родник. У меня до сих болела голова, я с трудом встал с земли и волочился в сторону родника.
Я умылся. Ледяная вода окончательно разбудила меня, и я долго смотрел в свое отражение.
Алые волосы — мокрые, прилипли к лицу. Ссадина на скуле от вчерашнего. Под глазом — синяк, а нос жутко болит.
Я убрал отражение — зачерпнул воды, плеснул, оно исчезло. Развернувшись, я уже заметил, что еда готова, горел костер,
Аэлис уже что-то приготовила. Я не мог поверить, что это произошло за несколько пульсов, насколько же она быстра?
Если бы я хотел убежать отсюда, то не какой из жизней – у меня это бы не получилось.

После еды, она аристократично взмывала в воздух, и смотрела сверху вниз мне прямо в глаза. И холодно сказала:
- Я приняла решение. Я буду тебя обучать... Ты мальчишка, будешь обучаться северному стилю.
Будь благодарен, моей благосклонности... Нужно начать сейчас, ведь нам предстоит много работы...
Смотря снизу вверх, я спросил её: - Почему именно северный стиль? Какие ещё бывают? Их много?
- Глупый мальчишка... - Констатировала Аэлис – В мире существует множество способов вести бой, включая кулаки, мечи и топоры. Соответственно существует множество стилей и комбинацией вести бой.  У каждого царства и у каждой расы свои техники ведения боя... Преимущественно выделяют общие, разделенные на стороны света: Восточный, южный, западный и северный.
Она спустилась ниже, один раз махнув синхронно крыльями, и пролетела меня словно изучая товар. Я никак не мог привыкнуть к тому, что она может летать и что она не человек. Я никогда не видел других рас...
Она холодно сказала:
- Ты тощий, хоть и высокий для мальчишки, но тощий, ни массы, ни силы. Северный стиль идеальное подспорье для тебя.
Она добавила:
- Южный стиль – это про силу и массу, восточный – про технику и выносливость, западный – рассчитан на два меча, и там нужна сила и скорость. Северный как раз, он про ловкость, скорость и быстрые точные выпады.
На спустилась на землю и смотрела на меня.
- Кай, во время наших тренировок – ты должен беспрекословно меня слушать. Вне тренировок делай что хочешь.

Она продолжала холодно смотреть в мои глаза, и поворачивала голову, как будто она сова. Но вдруг она отошла в центр. Вытащила из ножен меч и взяла в руки. Не двигалась — просто стояла и держала. Глаза закрыты. Крылья раскрыты немного, не полностью — как раскрывают, когда просто дышат. Она убрала меч за спину — одним движением, привычным, как убирают что-то что носят всю жизнь. Достала деревянную палку. Длинная — примерно как меч. Протянула мне. Я взял.
— Стойка, — сказала она. — Покажи, как ты стоишь, когда готовишься к бою.
Я встал как мне казалось правильным — ноги на ширине плеч, палка перед собой.
Она смотрела. Долго.
— Ты стоишь как человек, который ждёт, когда его ударят. – Сказала Аэлис.
— А надо как? – Спросил я.
— Надо стоять как человек, который уже решил, что будет делать. – Ответила она.
Она встала рядом. Не напротив — именно рядом.
— Смотри на ноги. – Сказала Аэлис.
Я посмотрел. Её ноги — левая чуть вперёд, правая сзади, угол между ними около сорока пяти градусов. Расстояние — чуть шире плеч.
— Вес, — сказала она. — Не на пятках. Не на носках. Посередине. Ты должен в любой момент двинуться в любую сторону.
Я переставил ноги.
— Не так, — она толкнула меня в плечо — легко, двумя пальцами.
Я качнулся.
— Ты упал бы, — сказала она. — Ещё раз.
Я переставил ноги снова. Она толкнула. Я устоял — едва.
— Лучше.
Не «хорошо». Именно «лучше».
— Северный стиль — это скорость и углы. Ты не давишь — ты уходишь. Ты не блокируешь — ты перенаправляешь.
Твоя сила не в руках — в ногах и в корпусе. – Сказала Аэлис.
Она взяла свою палку — длиннее моей, почти как настоящий меч — и показала. Два движения. Первое — уход в сторону, корпус разворачивается, меч идёт не навстречу удару, а вдоль него — отводит, не останавливает.
Второе — из ухода сразу атака — не туда, где противник стоял, а туда, где окажется.
Быстро. Очень быстро. Для кого угодно — быстро. Для неё — это было медленно. Специально медленно — чтобы я успел увидеть.
— Видел? — спросила она.
— Видел, — сказал я.
— Хорошо, — сказала она. — Потому что следующие несколько месяцев ты будешь это повторять.

Отредактировано DableArt (27.05.2026 10:47:43)

Я застыл, открыв рот. Я не видел замаха. Не видел блеска стали. Только результат — мертвый, холодный гранит, побежденный одним движением.
Аэлис вернулась в центр двора, её черные крылья слегка качнулись, ловя поток воздуха. Она смотрела на меня, ожидая реакции. Именно в этот момент, подавленный этой пугающей мощью, я присел на камень у стены и задал свой вопрос:
— Вопрос... — начал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Северный стиль — ты сказала скорость и углы.
Но ты сама — ты быстрее любого человека. Тогда зачем тебе стиль? Ты и без стиля быстрее...
Она смотрела на меня. Что-то изменилось — едва заметно. Почти — уважение.
— Хороший вопрос, — сказала она. — Стиль — это не скорость. Скорость — это тело. Стиль — это голова.
Она подошла. Встала рядом у стены. Смотрела на двор.
— Я могу двигаться быстро, — сказала она. — Но, если я двигаюсь быстро без понимания — я просто быстро делаю неправильные вещи.
Пауза.
— Стиль — это понимание, что делать раньше, чем ты начал делать.
Я думал об этом.
— Как магия, — сказал я. — Заклинание нужно понять прежде, чем произносить.
Она посмотрела на меня.
— Да, — сказала она. — Именно как магия.
Помолчала.
— Ты не глупый.
Это прозвучало как серьёзный комплимент. От неё — я уже понял, что ненастоящих она не говорит.
— Тогда — ещё раз, — сказала она.

Тренировка закончилась, когда тени от разрушенных колонн окончательно поглотили двор. Я лежал на траве, чувствуя, как каждый вдох отдается саднящей болью в ребрах. Деревянная палка выскользнула из немеющих пальцев. Аэлис сидела на высоком уступе стены. В сумерках её черные крылья казались частью самой ночи, лишь золотые волосы едва уловимо мерцали, отражая свет первых звезд.
— Аэлис, — позвал я, с трудом приподнимая голову. — Ты показала, на что способна сталь. Но ты ведь Нефилим. В тебе должна быть сила, которой нет у людей. Почему ты так фанатично полагаешься только на мышцы?
Она медленно повернула голову. Её синие глаза в полумраке казались двумя глубокими озерами.
— Ты хочешь видеть магию крови ангела? — в её голосе прозвучала холодная, горькая усмешка.
Она спрыгнула вниз, приземлившись без единого звука, и подошла к массивному обломку гранита. Аэлис коснулась камня ладонью.
Я затаил дыхание, ожидая, что валун рассыплется в пыль или вспыхнет небесным пламенем. Она напряглась. Я увидел, как по её предплечью пробежала судорога, а пальцы побелели от усилия. На мгновение камень под её рукой слабо засиял тусклым, болезненным белым светом. Раздался тихий, жалкий треск, по поверхности поползла крошечная нитевидная трещина...
и свет тут же погас.
Аэлис резко отдернула руку, словно обжегшись. Её лицо на миг стало серым от усталости.
— Это всё? — я не смог скрыть разочарования. — Я слышал легенды, что Нефилимы могут передвигать горы.
— Легенды врут, Кай, — отрезала она, садясь на камень рядом со мной. — Или они написаны о тех, кому повезло больше.
Нефилимы на этой земле — не боги. Мы — ошибки.
Она посмотрела на свою ладонь, всё еще мелко дрожащую.
— Моя мать была человеком, а отец... я никогда не видела его лица. Он был из тех, кто спускается в этот мир только ради моментной прихоти, оставляя после себя существ, которым нет места ни в небесах, ни среди людей. Но я «особенная» даже среди таких изгоев, как я.
Аэлис обернулась ко мне, и в её взгляде я увидел тяжесть прожитых столетий.
— Я никогда не встречала своих сородичей, но знаю одно: магия ангелов требует чистого Источника. В этом мире она гниет внутри нас, превращаясь в яд. Когда я была чуть старше тебя, я пыталась колдовать, веря в своё величие. Но каждое заклинание выжигало мои магические каналы, оставляя внутри лишь шрамы. Моё тело отвергает эту силу.

Отредактировано DableArt (27.05.2026 10:48:38)

Она двигалась по лагерю как тень, выполняя домашние дела с суровой, механической точностью. Она сама притащила огромную охапку дров, сама развела огонь, сама приготовила еду, игнорируя мои робкие попытки протянуть руку за половником.
Это была странная, холодная забота — она не улыбалась, не спрашивала, как я себя чувствую, но передо мной всегда оказывалась самая сочная порция мяса.

Когда костёр прогорел до углей, и ночной холод начал пробираться под рубаху, Аэлис молча расстелила старые шкуры.
— Иди сюда, — скомандовала она.
Я замялся, чувствуя, как лицо начинает гореть. Вчерашняя ночь была туманной из-за усталости, но сейчас я осознавал всё слишком чётко.
— Я... я могу лечь с другой стороны костра, Аэлис. Мне не так уж и холодно.
— Не спорь, — она даже не посмотрела на меня, устраиваясь на шкурах. — Земля вытянет из тебя остатки тепла, и утром ты не сможешь даже палку поднять. Живо.
Я медленно подошёл и лёг на край, стараясь оставить, между нами, хоть какое-то расстояние. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она была слишком близко. Слишком красивая, слишком сильная, и пахла чем-то, что не было похоже на запах пота или дыма — это был запах высокого неба и горьких трав.
Аэлис издала тихий звук, похожий на вздох раздражения.
— Кай, ты дрожишь. Прекрати паясничать.
В следующее мгновение мир исчез. Огромное чёрное крыло, тяжёлое и жаркое, накрыло меня сверху, словно упавший занавес. Она резко притянула меня к себе, не обращая внимания на моё оцепенение. Её руки, сильные, перевитые жёсткими мышцами, обхватили меня, прижимая к груди. Я уткнулся носом в её ключицу, чувствуя кожей жар её тела.
— Мне... тесно, — пробормотал я, пытаясь немного отстраниться, хотя на самом деле я просто боялся, что она услышит, как громко стучит моё сердце.
— Молчи и спи, — отрезала она, усиливая хватку так, что у меня почти перехватило дыхание. Она обнимала меня так, как обнимают любимую игрушку или ценный сверток, который боятся потерять в темноте. Для неё в этом не было ничего личного — только практичность существа, которое согревает того, кто ему дорог.

Я лежал, скованный её нечеловеческой силой, зажатый между мягким мехом крыльев и её твёрдым телом. Смущение душило меня,
но постепенно жар, исходящий от неё, начал усыплять. Мои веки потяжелели. В этой суровой, сильной хватке было что-то, чего я никогда не знал раньше — абсолютная, неоспоримая защита. Под мерное сопение Нефилима я наконец провалился в глубокий сон без кошмаров.

Отредактировано DableArt (27.05.2026 10:49:29)

Хорошо, обязательно прочту.