Это именно отрывок, не начало, поэтому некоторые нити повествования выглядят обрывистыми и недостаточно ясными (я просто не очень умею писать голографически, чтобы тексты выглядели полносвязными даже в отрывках)
***
Пробуждение моё было не из приятных: Василисе почему-то вздумалось надавать мне оплеух и навонять в нос какой-то слезоточивой гадостью.
— Что за шутки с утра пораньше, Лиса? — взвыл я, пытаясь одновременно проморгаться и уберечь лицо от пощёчин.
— Наконец-то вы очнулись, — голос был совсем не похож на Василисин.
Источник резкой вони пропал и я кое-как смог утереть мешающие видеть слёзы.
Незнакомый мужик в белом успокаивающе улыбнулся и показал пустые ладони.
— Кто вы такой? И что делаете в моей квартире?
Тут я проморгался получше и понял, что насчёт квартиры я погорячился: обстановка была чужая. И совсем не квартирная: пусто, чисто, бело. Стерильно. Даже одежда на мне белая, чистая и незнакомая. Стерильная.
— Где я? И где моя одежда?
— Вы в медсанчасти. Вы в безопасности. У вас была контузия головы и кровопотеря. Одежда ваша пришла в негодность. Меня зовут Михаил Александрович, я врач. Я задам вам несколько вопросов, чтобы убедиться, что с вами всё хорошо. Как вас зовут?
— Иван. Дубов. Эээ... Иван Николаевич Дубов.
— Очень хорошо. Сколько вам лет?
— Эээ... Двадцать... семь. Да, двадцать семь.
— А какое сегодня число?
— Пятое, — если этот эскулап ещё молоточком стучать по черепушке начнет, я за себя не отвечаю!
Видимо, почувствовав угрозу, доктор задал более участливый вопрос:
— Голова сильно болит?
— Нет, вроде… — голова и вправду скорее ныла, чем болела.
— Сильно кружится?
— Нет, кажется… — откуда мне знать, покачивание кровати — это сильно или нет?
— Тошнит?
От вопросов твоих меня тошнит!
— Нет, не тошнит. Почти.
— А сотрясения мозга у вас раньше были? Сознание когда-нибудь теряли?
— Нет, никогда.
— Очень хорошо, Иван Николаевич. Давайте сейчас экспресс-обследование сделаем. Лежите-лежите, никуда вставать не надо!
Доктор придвинул ко мне какой-то чёрный ящик на кронштейне и ловким движением сунул мою руку в дырку.
— Не пытайтесь выдёргивать руку, будет щекотно, неприятно, возможно, слегка больно при анализе крови, но это абсолютно безопасно.
Кисть тут же зажало в мягкие тиски, укололо в палец и обтянуло склизкой перчаткой. Прибор тихо загудел, ладонь что-то пощекотало, напоследок стиснуло запястье и... всё.
— Можно вынимать. Сейчас я карточку вашу заполню, а вы пока полежите ещё.
Стоило прикрыть глаза, лишь бы не видеть покачивающийся потолок, как кровать выписала безумный кульбит и я лишь чудом с неё не упал.
— Лежите-лежите, дышите медленно и глубоко, вам пока лучше не вставать, — раздался голос доктора, сопровождаемый непонятным прерывистым жужжанием.
Сглотнув ком в глотке, я постарался последовать совету врача, но меня сбивал своей неравномерностью этот противный зудящий звук: длинные трели "бзззззз-зззззз" внезапно сменялись то коротким "бз-з", то прерывистым "бз-з-бз-з-з-бз" безо всякой системы.
Наконец, звук прекратился. Осторожно вдохнул, выдохнул. Глубокий вдох, медленный выдох. Вдох. Выдох. Вдох-выдох.
В голове постепенно утихло. Даже потолок перестал качаться. Если смотреть в одну точку и не шевелить глазами.
— Голова как, не кружится? — доктор внезапно вновь оказался рядом, участливо заглядывая в глаза.
— Н-нет, не кружится.
— Попробуйте медленно приподнять голову. Хорошо. Поверните голову налево. Отлично. Попытайтесь приподняться на локте. Осторожнее, не так резко. Голова? Хорошо. Теперь сядьте. Спустите одну ногу на пол. Вторую. Замечательно. Нет. Пока сидите.
Яркий луч фонарика мазнул по глазам.
— Смотрите влево. Головой не двигайте. Так, теперь смотрите на молоточек. Вверх. Вправо. Вниз. Не тошнит? Хорошо. Вытяните руки вперед. Растопырьте пальцы. Сожмите в кулаки. Расслабьте. Поверните ладони вверх. Замечательно. Руки можете опустить. Попробуйте встать. Ноги не дрожат? Замечательно. Сделайте шаг. Голова не кружится? Великолепно. Можете садиться.
Пол неприятно холодил ноги.
— Доктор, мне бы обуться? Или ботинки тоже пришли в негодность?
— Я бы рекомендовал вам ещё полежать. Вставать вам ещё рано. Но если что — тапочки под кроватью в ногах. А пока выпейте вот это.
Из стакана, сунутого мне под нос доктором, пахло смесью ванили, мяты, гвоздики, лимона и кофе.
— Что это?
— Общеукрепляющий коктейль — обед будет ещё не скоро, а вам нужны силы для выздоровления после ранения.
Напиток одновременно холодил и грел, но был безвкусен, несмотря на запахи.
По телу стало растекаться тепло — я вдруг понял, что ел в последний раз только вчера днём, вместо ужина у нас была ссора, а утро началось с звонка Карпа.
— Где я?
— Вы — в медсанчасти, в безопасности.
— Это я уже слышал. Что за медсанчасть, почему я в ней, где Лиса?
— Лиса? Какая лиса?
— Василиса Патрикеевна, моя жена.
— Не могу знать. Вас сюда без неё доставили.
— Конечно, без неё. Она пропала. И её Карп убил. Или не её?
Взгляд доктора стал профессионально-ласковым, того и гляди молоточком по лбу засветит на предмет самообороны. Поэтому рвущийся наружу смех от безумия всего происходящего я всё же постарался сдержать.
— Доктор... Скажите, доктор, может я просто сошёл с ума и ничего не было, а?
— Нет, вы не сумасшедший. Вы...
Резкий стук в дверь прервал доктора на полуслове.
— Михаил Александрович, можно? — в дверь просунулась смутно знакомая физиономия под пышным белым тюрбаном из бинта и ваты. — А, Дубов уже очнулся! Жить будет? Его можно забрать?
— Василий, вечно вы как снег на голову падаете. Я крайне не рекомендовал бы вам беспокоить пациента — он ещё не пришёл в норму.
— Ну вот, а Карп с ним поговорить хотел...
— Знаю. Но пациент ещё не в форме.
— Эй, Дубов, ты как? — замахал руками у меня перед носом смутно знакомый по имени Василий. — Ты у нас теперь герой, ты Карпа спас и меня.
И тут у меня в голове нехотя щёлкнуло. Васенька! Тот самый! Живой! В глазах защипало и горло перехватил спазм.
— Ы-ы-ы-ы-ы… — очень прочувственно сказал я.
— Видите, Василий, пациент пока не в форме, к разговору не готов.
— А мне Карп сказал, чтобы я без Дубова не возвращался. Разговор назрел, говорит.
— Смысл в разговоре, если собеседник не способен отвечать?
— Но у меня приказ!
— В письменной форме?
— Нет, в устной.
— Нужно в письменной!
— У, бюрократ!
— Молодой человек, не забывайтесь!
— Простите, погорячился! А вы лучше вот что — позвоните Карпу, он у себя в кабинете сейчас. Некогда мне за письменным приказом бегать!
— А вот и позвоню!
Но не успел доктор встать с табуретки, как телефон зазвонил сам.
Но что это был за телефон! Я такие только в фильмах про старину видел: на стене висела чёрная коробка с огромной трубкой поверх и трезвонила пронзительно и тревожно, отчего у меня сразу разнылась голова.
— Да, слушаю, Карп Щукич! Да, пришел только что. Да, очнулся. Я бы не… Но как врач… Я понима… Хорошо, под вашу отве… И вам всего наилучшего, — последнюю фразу врач произнес в уже замолкнувшую трубку и аккуратно положил её на рычаг телефона.
— Так мы пойдём, а то Карп ждёт? — разбил неловкую тишину Васенька, подскакивая со стула. — Мы и так сильно задержались! А Карп ждать не любит, вы же знаете.
— Ну... идите... — доктор как-то съёжился и уткнулся в бумаги. — Идите, идите, не смею вас более задерживать.
***
Отредактировано Иафет (Вчера 16:32:35)
