В один прекрасный день  Кирилл взял меня под локоток и отвел в сторону от остальной компании. Разговор, судя по всему, предстоял серьезный, и я сразу принялась вспоминать, где накосячила. Это было не сложно: косячила я регулярно и не без удовольствия - но и огребала в итоге с той же периодичностью. Только вот в этот раз ругать меня, похоже, никто не собирался.
   - Поговорить надо…

   Здесь, пожалуй, стоит сделать паузу и, как в фильмах двухтысячных, отмотать время назад.
   Прошел всего месяц с нашего возвращения из Малоярославца. Всего месяц и – очуметь! – целый месяц. За это время я успела купить мотоцикл и теперь наматывала километры по автодрому. А байкеры… А байкеры за моей спиной готовились меня соблазнять.
   Сразу после байк-шоу на свет появился некий документ. Мне так и не пришлось его увидеть, но он существовал - возможно, на листочке в клеточку, возможно, на скрученной в рулон туалетной бумаге. И представлял собой - ни много ни мало - список моих потенциальных обольстителей. К списку, судя по всему, прилагалась устная договоренность: не мешать друг другу, соблюдать строгую очередность и не тратить на обольщение больше, чем три-четыре дня.
   Отличный план, не правда ли? Надежный, как швейцарские часы. И главное, у него были все шансы сработать – в другое время и с кем-то другим. Но не со мной.
   Для начала я развалила ту самую строгую очередность. Потому что если Лена хочет что-то знать, она идет к этим знаниям напролом. А я, чтоб вы понимали, даже разводной ключ увидала в клубе впервые в жизни, то есть знаний мне не хватало катастрофически. Так что, когда меня накрывало желание выяснить что-нибудь - например, про бобышки - я просто шла с этим вопросом в гости к рандомному байкеру. Тот, понимая, что ему теперь, один черт, придется держать ответ перед товарищами, приступал к обольщению вне очереди. Но треклятые бобышки не давали ему раскрыть весь свой потенциал, а я, как назло, не позволяла отклоняться от темы. В итоге байкер гробил кучу времени на лекцию и традиционно завершал ее предложением забить на все и задушевно попить пива.
   Дурой я никогда не была, и где-то на третьем таком предложении начала что-то подозревать. Тем более что разговоры за жизнь часто сводились к хрестоматийному «Как стыдно одному ходить в кинотеатры…». Не скажу, чтоб это совсем не работало, но тут ведь вот какая засада: если ты выбираешь кого-то одного, будь готова забыть и про клуб, и про свой мотоцикл - а этого мне совсем не хотелось. Так что потрепаться за жизнь да еще под пиво я не отказывалась, а в остальном предпочитала «оставаться друзьями».
   Байкеры тоже были не дураки. И, когда первые человек пять поняли, что с меня, как с козла молока я непробиваема, следующие в списке никаких действий предпринимать уже не стали. Зато по клубу поползли слухи и предположения, одно страшнее другого.
   И вот в один прекрасный день  Кирилл взял меня под локоток и отвел в сторону от остальной компании.
   - Поговорить надо…
   Вообще-то Кириллу было свойственно с лёту формулировать свои мысли. И, я бы сказала, даже с избытком доносить их до адресата. А тут прямо в глаза бросалось, что он с трудом подбирает слова.
   - Ты с нами месяц. Малоярославец – это ладно, это отдельно. Я про то, что здесь…
   Кирилл затянулся, выдохнул, посмотрел, как тает дымное облачко.
   - Ну, - не вытерпела я. – Не томи ты уже.
   - Смотри, - Кирилл наконец решился. – У тебя всегда есть деньги. У училки, да? Деньги. И если Феликс скажет, что клубу нужна новая приблуда и надо скинуться…
   - По сколько?
   - Да не «по сколько»... Ты даже взносы платишь, хотя ты не в клубе.
   Я пожала плечами:
   - Потому и плачу, чтобы не прогнали.
   - Ты смеешься, что ли? – настоящий Кирилл будто проснулся. - Ты, блин, одна с мужиками, и тебя это вообще не смущает. Ты ведешь себя так, как бабы себя не ведут. Ты проститутка?
   Я открыла рот, чтобы что-то сказать, и закрыла. А что тут скажешь?
   Наверное, когда они перетирали это за моей спиной, все выглядело не настолько жестко. А теперь Кирилл почувствовал, что замолчала я неспроста, и слегка даже испугался:
   - Да мы не осуждаем, ты не думай. Просто знать-то надо.
   Некоторое время спустя мне стало понятно, что байкеры не видели большой разницы между проституткой и содержанкой и больше все-таки склонялись к тому, что у меня есть толстый плешивый папик, готовый закрыть глаза на мотоцикл и гаражи, но наложивший запрет на сторонние связи. Только и от этого понимания легче мне не стало. А тогда, глядя на Кирилла, я даже оскорбиться не смогла.  Просто стояла и смотрела - как трехлетка, у которой отобрали конфету. И конфета, вроде, не последняя, и глупо из-за такой потери реветь… Но она же была – своя уже. Яркая, блестящая, и фантик уголком ладошку покалывал. А теперь нет конфеты – и ладонь пустая.
   В общем, ничего я тогда не ответила. Хоть и видела, что Кирилла, и правда, этот вопрос мучает: чуть ли не спать не дает, есть не дает. Но отрицать, раз уж байкеры в это поверили, было бессмысленно, а еще бессмысленнее было оправдываться - объяснять, и откуда деньги, и откуда уверенность. Так что помолчали мы, будто в греческой трагедии  – каждый о своем – да и разошлись.
   Больше никто в клубе эту тему не поднимал. Романтический флер над гаражами рассеялся, исчез вместе с мифическим списком – как сон, как утренний туман. Все, кто считал, что баба годится только для постели, от меня отвалили. С остальными же мы по-хорошему задружились, уже без претензий - благо девушки, достойные отношений, находились, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки. И вроде как и беспокоиться больше ни о чем не стоило – тишь да гладь, но я понимала: тема осталась незакрытой, а значит когда-то обязательно рванет.
   Так и случилось.
   Однажды среди привычных байкерских лиц я увидела в подвале Саню, друга моего старшего брата и практически члена семьи. Родителей моих Саня уважал безмерно, а нашей с братом дружбе завидовал: мы были не просто родней, мы были бандой. И вот этот самый Саня, которого, как мне казалось, я знаю от и до, сидел сейчас среди моих байкеров. И не просто так, а на правах уважаемого гостя.
   - Саня?! Ты что здесь делаешь?
   Судя по лицам сидевших вокруг, он успел уже наплести с три короба и про мою персону, и про брата, и про то, что «сестра друга табу». А потому чувствовал себя героем дня и был очень недоволен моим приветствием.
   - Нормально... Что Я здесь делаю? Что ТЫ здесь делаешь?
   И я не сдержалась: улыбнулась – сначала легко, а потом торжествующе:
   - У меня мотоцикл.
   Это прозвучало так, как если бы я призналась: «У меня ребенок». Веха в жизни. Эпоха. Хорошая ли, плохая – какая разница? Главное, он есть.
   - Так и у меня, чтоб ты знала.
   - Серьезно?
   Понятно, что после такого заявления мне перехотелось уходить по своим делам, и мы с Саней перекинулись еще парой слов. И еще, и еще. Заодно и брата вспомнили, и папу с мамой. Потом пришел Феликс, сказал: «Лена, какого черта?...», и я отправилась отмывать что-то неотмытое и оттирать что-то неоттертое. А народ, который понял, что Саня если и наврал, то самую малость, тут же подкатил к нему с наболевшим вопросом.
   И рев, ставший ответом, был слышен даже с улицы.
   - Кто проститутка?! Ленка?! Вы еб***улись тут все?!
   Кажется, Саня ревел еще что-то – столь же громкое и эмоциональное - но я уже не прислушивалась. Зачем? Только что почти на моих глазах с оглушительным грохотом схлопнулась самая больная и неудобная тема, а большего мне и не надо было.