По-хорошему ехать надо было не сюда, в Лиманчик, к дикарям и матрасникам, а куда-нибудь…-
   Марина расплатилась с официантом и вышла из-за столика
   -… куда-нибудь. Но тут друзья. А друзья – это «Доброе утро» в оба уха среди ночи. И костер по вечерам, и походы за вином в Абрау, и рассвет на геодезической вышке. В общем, много-много плюсов. И один маахонький минус – невозможно побыть в одиночестве, даже если ты по собственной воле сбежала от пьяной компании.
   - Маррина! Марррина!!
   Навстречу, как шар из боулинга, катился рыжий Серега. Отскочить она не успевала, да и смысла не было. Если уж Серега ставил перед собой цель тормозить в конкретный предмет, он ее  добивался.
   - Что? – выдохнула Марина, вытянув руки вперед для амортизации.
   - Меня там не любят, - Серега врезался в подставленные ладони и замер, склонив кудлатую голову.
   - Где, кто? Наши? На стоянке?
   Голубые Серегины глаза выглядели несколько асимметрично: правый в скором времени обещал заплыть фиолетовым.
   Видимо, на стоянке Серегу не любили крепко.
   - И чего теперь? Скрываться будешь?
   - Ага. С тобой, – он, как ему казалось, нежно взял ее за руку. –  Ты же Маррина, ты пена моррская. Знаешь, о чем я мечтаю всю жизнь? Сидеть в прибое. С трубкой и шампанским. И чтобы передо мной, в волнах, нежилась прекрасная обнаженная женщина.
   - Ну? Шампанского тебе купить?
   - Дура, - обиделся Серега. – Шампанского я и сам куплю. Пошли со мной. Поддержишь и морально, и физически.
   - Вон Рапунцель твоя спускается, - Марина намекающе поиграла бровями. - Она в курсе, что тебя кто-то еще будет поддерживать?
   Подошедшей Светке-Рапунцель, как оказалось, важнее было забрать деньги у благоверного. Но против одной бутылки она ничего не имела.
   - Девочки! На пляж! Пойдемте на дикий пляж! – Серега аж пританцовывал от открывающихся перспектив, и Светка умоляюще смотрела на Марину: «Пойдем, а? или я его булыжником прибью по дороге».
   На диком пляже было пустынно. Прохладный ветер неутомимо гнал кружевные волны к берегу, и печальные нудисты сидели на валунах, закутавшись в покрывала.
   Голый и довольный Серега устремился в ближайшую промоинку, не дожидаясь девичьего эскорта, и осел там морским котиком. Пьяному море было не по колено, а по волосатую грудь, и бронзовый Серегин верх возвышался над водой как бюст древнегреческого полководца.
   Из Марины получился отличный стюард. Шампанское пузырилось и лопалось янтарным фейерверком. Табачный аромат кружил голову, навевая мысли о сильфидах, гуриях и прочих прелестницах.
   Отпивший и прикуривший Серега властно махнул рукой:
   - Светка, плыви!
   И Светка поплыла. Русалкой. Вскидывая тонкие руки, кутаясь, как в драгоценную парчу, в пряди темного золота. 
   - Светка, ты богиня! И ты, Маринка! – орал счастливый Серега и стучал трубкой по бокалу. - А я бог! Так выпьем же…

   Выпить он не успел: очередная волна накрыла Серегу с головой.