Первая моя встреча с женами байкеров могла бы закончиться дракой. Достойное начало, да?
   И главное, ничего не предвещало. В клубе вечно толпились девчонки, а уж скольких байкеры приводили с собой! Первое время я даже пыталась запоминать этих девочек из вежливости, но потом, когда поняла, что на рандомного байкера приходится по две, а то и по три девицы, эту порочную практику прекратила.
   Жены, конечно же, принадлежали к отдельной касте. Они позиционировались как хранительницы очага, эталон той самой «женщинности», которой у меня не было и в помине. Отзываться о них следовало только положительно, но при этом в гараж их байкеры не пускали.
   В общем, я уже заранее понимала, что я и байкерские жены из разных весовых категорий, и, насколько могла, нашу встречу оттягивала.
   Но настал день, когда судьба нас все-таки свела и не где-нибудь, а в самом знаковом месте – на автодроме. Я ехала вдоль решетчатой ограды, за которой тянулась дорога, а параллельно мне, только уже по дороге, двигалась процессия из черной машины и нескольких мотоциклистов. Вот вам стало бы интересно, что это за президентский эскорт? И мне стало. Я притормозила - ровно настолько, чтобы увидеть, как машина останавливается, из нее выходят красивые барышни с бейсбольными битами и тоном, не обещающим ничего хорошего, интересуются: «И где эта ваша Лена?»
   Я не стала дожидаться, когда им ответят, а, решив, что бегство не самый плохой способ избежать конфликта, дала газу. Остановилась в дальней части автодрома, где водились отборные комары, но в остальном было безопасно: на каблуках сюда еще никто не доходил - и стала ждать.
   Говоря по правде, я не верила в предстоящий суд Линча. Умные женщины, а я считала жен байкеров именно такими, обычно в курсе, что соперница не та, кого знает каждая собака, а та, кого в телефоне записывают под мужским именем. Но чем черт не шутит?  Приходила же как-то в клуб поскандалить одна беременная дама: в мою сторону и не смотрела даже, но орала своему избраннику: «Ты не будешь сюда ходить! Здесь пиво и водка! Здесь Лена!» Байкеры, понятное дело, ржали. Толком не знакомый мне избранник готов был сквозь землю провалиться, а я пыталась понять, как оказалась в одном ряду с водкой и пивом.
   Так что неудивительно, что мне не особо хотелось возвращаться от комаров к цивилизации и что я решила сидеть на краю света автодрома до второго пришествия. И досиделась же! - пока за мной не приехал мрачный Кирилл, с ходу заявивший, что я обломала им всю малину. Как выяснилось, байкерам очень хотелось посмотреть на женский рестлинг, бессмысленный и беспощадный, а я их всех продинамила.
   - В грязи, небось? – уточнила я про рестлинг.
   - И в купальниках, - мечтательно добавил Кирилл. – Поехали уже, нет там никого.

   Но бегать от дам постоянно было глупо и, что уж там, невыполнимо. Так что где-то недели через две знаменательная встреча в верхах состоялась.
   Дело происходило в гараже. Теплый летний вечер, луна, звезды, соловьи… Мы с Ангелом сидели возле моей «Поньки» и – хотела бы я сказать, что мы ее ремонтировали, но нет. Я, скажем так, гипнотизировала карбюратор, пытаясь вспомнить, какие манипуляции проделывали с ним на моих глазах ранее. А Ангел, который в карбюраторах понимал еще меньше меня, просто трындел. Трындел он обычно, как акын, безостановочно, поэтому шум подъехавшей к воротам машины я не слышала. Поняла, что кто-то приехал, только когда мой собеседник внезапно замолчал, приподнялся, будто заглядывая за бруствер окопа, и сочувствующе прокомментировал увиденное:
   - Копец тебе. Главжена приехала.
   И не успела я уточнить, почему, собственно, «копец», как услышала голос Феликса:
   - Лен, иди сюда!
   Пришлось вылезать из «окопа». Возле ворот стояла все та же черная машина, и девушек из нее вышло примерно столько же, сколько и в прошлый раз. Понимая, что нынче разговора не избежать, я решила помирать с музыкой - и потому пошла к ним, с каждым шагом становясь все меньше просто Леной, а все больше Еленой Николаевной, Училкой на Родительском Собрании. И это только на первый взгляд выглядит странным. На самом деле, ситуации были во многом схожи: что возле гаража, что на собрании меня ожидали одинаково злобные фурии настороженные дамы, готовые растерзать за своего близкого. И раз уж на собраниях я справлялась, то и здесь могла надеяться на благополучный исход.
   Главное было действовать по отработанной годами проверенной схеме. Говорить особым тоном - максимально проникновенным, при котором слова «ваш сын обалдуй» превращаются в «он же умный парень», а «ваш сын необучаем» - в «он же далеко не глуп». И так же проникновенно смотреть в глаза - будто с обещанием: да я жизнь свою положу ради вашего отпрыска. Только, разумеется, не забывать при этом заменять «сына» на «мужа».
   В этот раз заглядывать в глаза было глупо – девушек приехало слишком много. Зато у меня получилось особо проникновенное:
   - Добрый вечер.
   Феликс закашлялся, но, видимо, тоже почувствовал, что пришла пора надеть смокинг, и церемонно представил обе стороны:
   - Знакомьтесь. Это Лена. Это моя супруга, Виктория.
   Я улыбнулась:
   - Очень приятно.
   И вот казалось бы… Не то чтобы я хотела потрясти кого-то элементарным знанием этикета: я вообще следила больше не за тем, чтО говорю, а каким тоном (проникновенным, мы помним, проникновенным). Но судя по дальнейшей реакции, супруга Виктория и ее подруги явно были уверены, что во время встречи я начну ковыряться в носу и орать «Абырвалг!» А тут –  ну, надо же! - «Очень приятно».
   Поистине, нам не дано предугадать, как слово наше отзовется… И вот уже девушки, которые минуту назад выглядели вполне воинственно, начали переглядываться:
   - Ты, правда, что ли, учительница? А в какой школе?...
   - Однако, - заметил Феликс, не ожидавший такого поворота, и ретировался в подвал к байкерам. А я осталась среди родительниц. Да-да, именно так, без кавычек. Потому что, как оказалось, у многих из них дети готовились к поступлению в первый класс. И дамы хотели прямо сейчас узнать, что же там – в этой страшной школе – их ожидает.
   Представьте, как феерично это было – лекция под открытым звездным небом, на пустынной гаражной улице, с которой все байкеры, включая Ангела, постарались унести ноги. Я бы сказала, что это выглядело даже похлеще диктанта, который я тут проводила. Дамы внимательно слушали о плюсах и минусах городских школ, о том, как важно ребенку научиться читать заранее… Еще немного, и я бы сказала: «Достаем двойные листочки …». Но внезапно и резко, будто кто-то все это время сдерживался и таки не смог сдержаться, прозвучал вопрос:
   - Лена, а ты знаешь N?
   N я, конечно, знала, как и прочих прелестных нимф, время от времени посещавших клуб - не будем уточнять, с какой целью и кого: приватная жизнь байкеров меня не касалась совершенно.
   - Нет, а кто это? 
   - Шалава одна.
   - Не припомню. Местная? Как выглядит? А почему шалава?
   Тут важно было говорить без пауз и изображать максимальную заинтересованность. Общая придурковатость в подобных разговорах также приветствуется – но только тогда, когда диалог не иссякает. А в этом случае  продолжать его никто не стал. Помолчали, смерили меня недоверчивыми взглядами, а затем Виктория заметила в сторону спросившей:
   - Ойй… Можно подумать, она их сдаст…
   На этом общая беседа как-то увяла. Видимо, лимит вопросов про школу был исчерпан, а остальное могло и подождать. Байкеры очень вовремя вернулись из подвала - засобирались, засуетились, закружили подруг и запихнули их в машину. Я всплакнула поулыбалась им на прощание, и нет, совесть меня не грызла: байкеры стали уже частью моей жизни, а этих девушек я видела впервые.
   Но расслабиться мне так и не пришлось.
   Проводив новых знакомых (до чего же милые! и чего было на автодроме пугаться?), я повернулась к ребятам и поняла, что вечер вряд ли будет томным. Прямо передо мной молчали трое или четверо -  и молчали они как-то очень недобро, явно на что-то намекая. А потом кого-то прорвало:
- Всё растрепала?
   Вот какого ответа они ждали? Я оскорбилась до глубины души и, фыркнув, ушла к мотоциклу. Спряталась в «окопе» и пыхтела там еле слышно на ни в чем не повинный карбюратор: «Я тут за них, понимаешь, грудью на амбразуру - какая такая N, не знаю никакой N… А они, а они…» И только на самом краю сознания, словно бегущая строка на экране, скользила мысль: знай я, что про мои связи известно кому-то третьему, тоже бы, наверное, нервничала.
   Долго пыхтеть мне не дали: мотоцикл качнуло от тяжести. Я подняла голову, ожидая увидеть склонившегося Ангела. Оказалось – Феликс.
   - Чего ты одна здесь? Пошли к нам.
   - Феликс… - начала я проникновенно и тут же увидела перед носом направленный на меня палец.
   - Вот со мной так не надо.
   - Извини, - я сделала паузу и уже обычным голосом спросила: - Ну, вы серьезно, что ли? Я ни слова не сказала.
   - Я знаю, - кивнул Феликс. – Никто и не сомневался.
   - Да? Тогда какого хрена?.. – и я поднялась во весь рост, чтобы задать этот вопрос тем троим-четверым. А оказалось, их уже и след простыл: если даже командор не парится, то им-то с чего?

   Собственно, эта встреча и задала вектор дальнейших отношений - моих и жен байкеров. Понятно, что подругами мы не стали, но и бейсбольных бит я больше не боялась. Хотели дамы того или нет: меня просто нельзя было отменить. Есть дождь, есть снег, есть Лена на мотоцикле. А через годы, когда половина байкеров развелась и переженилась заново, я и вовсе стала для их жен незыблемой величиной, которая БЫЛА, ЕСТЬ и БУДЕТ. Не Лена уже, а почти Ленин - что в целом не так и плохо. Главное, не пиво и не водка