Это отрывок из вещи, с которой я начинала. На данный момент она не переписана полностью, хотя должна бы – и, наверное, потому, что мне не хватает фантазии ответить на те вопросы, которые возникали у читателей первых редакций. Скажу честно: не факт, что это будет закончено, но мне очень нравятся герои, и я понимаю, что все равно буду возвращаться к ним. Понятно, что о событиях всего текста по отрывку судить трудно, но вот герои – что бы вы сказали о героях?
Чтобы сильно не путаться, здесь речь идет о людях (Ася – Кобра, Митя Васильев – Васёк, Антон – Тони), которые лет семь назад тренировались вместе у одного немного психопата и очень хорошего тренера хапкидо с прозвищем Наг. Тони – это еще и сын Нага, а Кобра по уши в Нага была влюблена, потом при странных обстоятельствах стала его женой, а затем и вдовой. Возрастная разница у них минимальная: Васёк немногим старше Кобры, Кобра лет на пять старше Тони, и сейчас они вполне себе взрослые дураки в диапазоне 24-34 лет.
Наташа - это жена Мити (Васька), которой очень хочется узнать побольше о прошлом мужа.

***

Вечером следующего дня Кобра уехала на встречу.
В парке, где гуляли Наташа с дочкой Соней, был огромный фонтан - шахматное поле с готическими фигурами по краям и струи, вертикально бьющие из центра черно-белых плиток гранита. Кобра оценила гениальность выбора места: больше всего она боялась, что общаться придется не столько с Наташей, сколько с ее дочкой. Но Соня, зачарованная фонтаном, на тетю не обращала никакого внимания. Раз за разом она осторожно подбиралась к тоненькой струйке с края, наступала на нее, пытаясь задержать, не дать пробиться на волю. А когда струя крепчала – с визгом отскакивала в сторону и начинала охотиться по новой.
Позабытым взрослым оставалось только купить себе мороженое и присесть на лавку неподалеку.
– Я тогда не извинилась за свою истерику. Извини.
– Внезапно, - удивилась Кобра такому началу беседы. – Теперь мне можно приближаться к Ваську ближе, чем на два метра?
– Приближайся. Я так поняла, это он тебе не нужен, а не ты ему.
- Ты уверена?
- Уверена.
На мгновение шум фонтана перекрыл остальные звуки. И в этом шуме, как наяву, Кобра услышала голос вчерашнего Васька:
- Слушай, а я тебе нравился? Ну, хоть когда-нибудь?
Там, возле озера, после слов о мазохистах эти вопросы звучали особенно грустно. И, когда Кобра извиняющимся тоном ответила: «Как друг – очень», Васёк просто упал в васильки, сраженный в самое сердце. Правда, потом высунул из травы голову и закончил:
- Я ведь должен тебе спасибо сказать за это. Я, может, и ушел тогда от Нага, чтобы рядом не быть. Зато теперь у меня семья и любовь. А Тоха бедный так и не переболел…
- …Ася? А-ся!
Растерянно моргнув, Кобра вернулась к фонтану, шахматам и мороженому.
- Извини. Представила, как мы все перепились и перетрахались.
Наташа внимательно посмотрела на нее:
- Ты меня задеть, что ли, хочешь? Специально?
- Слушай, Васёк - мой друг. У меня, может, и есть компромат на него, но только для личного пользования. С чего ты взяла, что я захочу с тобой поделиться?
Наташа выслушала Кобру с круглыми глазами, прикусила губу, будто боясь расплакаться, и – расхохоталась - до слез.
- Так он решил, что я тебя для этого позвала?
- А для чего?
Извинившись, Наташа достала косметичку и принялась рисовать себе новые глаза. Кобра вежливо улыбалась, но про себя решила, что Васёк, приехав на озеро, живым оттуда больше не вернется.
- В общем, у одной моей подруги через две недели годовщина свадьбы. И она загорелась идеей станцевать с мужем перед гостями. То же танго, что вы танцевали с Митей. Только без оружия, конечно.
Кобра хмыкнула.
- Логичнее было бы к Ваську обратиться, он этот танец ставил. Я, собственно, только исполнитель.
- Логичнее, да. Только бесполезно. Во-первых, Митя занят. Во-вторых… - Наташа замешкалась.
- Это та самая подруга, да? – закончила Кобра. – Которая странно реагирует на бальные танцы? Сколько заплатит?
- Ты не против? – растерялась от легкой победы Наташа.
- Мне долг надо отдавать. Сколько?
- Это уже с ней надо разговаривать. Меня попросили только почву прощупать – согласишься, не согласишься. Я сейчас телефон тебе запишу.
Пока Наташа писала, Кобра отошла к урне выбросить обертку от мороженого. Возле фонтана по-прежнему носились сумасшедшие дети, яркие, разноцветные, и Кобра поймала себя на том, что ищет глазами Соню. Та кружилась между струями вертолетом - только капли летели с длинных волос.
- Ася, - окликнула Наташа и протянула подошедшей Кобре вчетверо сложенный листок. - Она не говорила, что танец плохой. Просто удивилась, увидев тебя рядом с Митькой. А остальное… уже я додумала.
- То есть это ты странно реагируешь на бальные танцы?
Наташа виновато вздохнула:
- Смотря кто и с кем их танцует. А про голеньких девочек – правда?
- Нет, - соврала Кобра не моргнув глазом. – Про каких голеньких девочек?
- Слушай, если не хочешь говорить, не говори. Но, неужели Митька был настолько примитивен, что про него даже вспомнить нечего, кроме вот этого: девочки, девочки, девочки? Если я спрошу, как вы познакомились – это тоже будет компромат?
Кобра пожала плечами:
- На тренировке. И поверь, это ответ почти на все твои вопросы. Кроме тренировок, у нас, почитай, ничего и не было.
- Ну, вы же отдыхали как-то…
- Мало мы отдыхали.
- А Митя и Антон? Дружили? Митька ведь намного старше.
Кобра закашлялась.
- О, да. Скажем так: Васёк ему покровительствовал. Научил пить, хамить, обольщать – и, боюсь, это еще не полный список.
- Какой-то злой демон просто…
- Он и на татуху Тони подбил, я уверена.
- Ну, расскажи, а, - Наташа сложила ладони в шутливом умоляющем жесте. - Или это тоже информация для внутреннего пользования?

В тот вечер Кобра никуда не уходила из отеля, валялась прямо в одежде на  постели, щелкала каналами. Ей, на удивление, было хорошо: ничего не болело и никого не хотелось убить. Сплошное ми-ми-ми.
Когда в дверь постучались, ей стало лень подниматься с кровати и она просто заорала: «Входите». В дверях вместо горничной, которую единственную можно было ожидать в этот час, появились довольный Васёк и в дупель пьяный Тони, тогда еще Антон. Было ему в то время, дай бог памяти, лет семнадцать, драться он еще толком не умел, и справляться с эмоциями еще не умел, и говорить спокойным, уверенным голосом тоже не умел. Умел он на тот момент только смотреть и молчать. Вот и сейчас смотрел исподлобья и молчал. И шатался.
- Мы в гости, - обрадовал Васёк, дотащил Антона до Кобриной кровати и сбросил ей в ноги.
- Да вашу мать, - только и сказала Кобра, глядя на безжизненное тело. – Это жертвоприношение, что ли?
- Инициация, - гордо ответил Васёк. – Пацан стал мужчиной. Где у тебя пиво?
- В холодильнике. Ты устроил ему экскурсию по местным борделям?
Васёк нахмурился.
- Ну, что тебе все вечно хочется опошлить? Парень, по ходу, впервые напился. И сделал себе татуху. Тоже впервые.
- «Не забуду мать родную»?
- Вот если бы ты больше молчала, - Васёк забрался с ногами в кресло напротив кровати и открыл бутылку, - тебе бы цены не было.
- Неужто сердце, пронзенное стрелой? - Кобра так заинтересовалась, что даже подтянулась на локтях, села и на четвереньках подползла к Антону. – Покажи.
Антон лежал с закрытыми глазами. Юный и прекрасный, как античный бог – с проработанными бицепсами, трицепсами, дельтой. Кобра ни бицепсами, ни дельтой не заинтересовалась, лишь распрямила у себя на коленках его руку. С покрасневшей кожи предплечья, чуть ниже локтевой ямки, на нее оскалилась контрастно-черная, рельефно-выпуклая змея.
- И имя себе выбрал? Какого-нибудь удава, прости господи?
- Зачем? Я же себе не выбирал.
- Ты по жизни Васёк, какое тебе еще имя…

Наташа улыбнулась:
- Тут не поспоришь: Васёк – это даже не имя его, а предназначение. А зачем они напились в этот день? Антон боялся делать татуировку?
- Вряд ли. У Тони клин на том, что кто-то посчитает его трусом. Так что, скорее всего, они просто нахлестались в баре, а потом кому-то из них – и мы даже знаем, кому - пришла в голову замечательная идея с татушкой.
- Она обязательная? Как клеймо?
От фонтана ощутимо потянуло сыростью, и Кобра поежилась:
- Нет, конечно. Просто у Нага была, я тоже захотела похожую. А когда Васёк пришел в агентство, то решил, что это типа визитки. Ну, и понеслось.
- Подожди. Соооня!
Громкий мамин голос заставил «вертолет» изменить траекторию полета: через пару секунд Соня была уже возле лавки.
- Ты не замерзла? Да подожди, хоть волосы расчешу.
Наташа расчесала нетерпеливо топотавшую дочь, полюбовалась – и снова отправила усмирять непослушные струи.
- А почему он выбрал себе такое прозвище? Тони – это ведь вообще не змея. Это какой-то толстый итальянец с перстнями на пальцах.
- Или Тони-пуля в зубах. Брутально, да?

- Ты по жизни Васёк, какое тебе еще имя…
- Тогда подожди, я погуглю, - на какое-то время Васёк замолчал, уткнувшись в телефон. - … женские варианты отбрасываем. Гремучник, аспид, яйцеед, не, этот не ядовитый. О. Гладкогубый удав.
Васёк победно посмотрел на Кобру.
- Угу, - согласилась та. – И Нага заодно переименуем в Чингачгука. А меня в…
- Меня будут звать Тони.
Антон сказал это не открывая глаз. Как будто и не он это говорил, а глас божий принес им откровение. Кобра и Васёк переглянулись.
- Да ну, - отверг Васёк этот вариант. – Тони-пуля в зубах еще туда-сюда. Но какой из тебя «пуля в зубах»? А просто «Тони» - это что-то слащавое и вообще мискузи.
- Меня будут звать Тони.
Кобра промолчала. Она уже догадалась, что это имя для нее. Ни Васёк, ни тем более Наг не будут звать Антона по-новому, что он ни придумай, а Кобра будет. Потому что Тони - это не напыщенное название ядовитой змеи, которой он еще просто не стал, не Тоха-картоха и не Антооон – тяжелое, как бумканье колокола, а легкое, ненапряжное и ничуть не слащавое.
- Тони так Тони
Вдруг безвольная рука новоявленного Тони, лежащая на ее коленках, напряглась. Он крутанулся на бок, зажимая рот второй рукой, и Кобру мигом сдуло с кровати. Через секунду она вернулась к Тони с мусорным ведром.
- Давай уже, не стесняйся, бедолага.
И Тони дал.
Пока его рвало, а Кобра хлопотала вокруг, Васёк держал бутылку на уровне глаз и рассматривал Кобру сквозь стекло. До этого вечера он видел ее всякую, и даже раздетую, был за ним этот грех, но вот такую – домашнюю – Кобру он видел впервые. Он даже попытался ей сказать, что в этом ее облике ничуть не меньше очарования, но запутался в словах, махнул рукой и продолжил пить пиво.
Снова раздался стук в дверь. На этот раз пришла уже горничная. Обнаружив, что дверь не заперта, она вкатила было в номер свою тележку, но Кобра завопила на нее по-французски. Из всего прокричанного Васёк понял только слово «секс», но горничной, видимо, этого было достаточно, и тележка выкатилась в обратном направлении.
Васёк посмотрел на мусорное ведро, на Тони, бледного, свернувшегося калачиком на бирюзовом покрывале, на Кобру, отчего-то загрустившую, и внезапно взорвался:
- Вот зачем, скажи, зачем?! Почему ты не сказала, что у тебя гости, что ты спишь, ешь… Почему именно про секс?! Перед кем ты выделываешься?!
- Чего ты орешь-то?
Навстречу Ваську поднялась уже прежняя Кобра – готовая размазать любого. Ну, или быть размазанной, коли противник окажется сильнее.
- Перед кем ты выделываешься? – повторил Васёк уже на полтона ниже. - Перед этой теткой, которой на тебя насрать? Перед нами? Типа «Ля, какая я дерзкая»?!
- Я, значит, «ля, какая дерзкая» и выделываюсь, но приперлись вы все равно сюда, да?
- Просто я знал, что у тебя пиво есть.
- Ну, приятной ночи, че.
Кобра покинула номер стремительно, так что Васёк не успел даже сказать, что погорячился или что там еще говорят в таких случаях. Потом забрал из холодильника оставшееся пиво и вернулся к себе. Один только Тони безмятежно проспал всю ночь на Кобриной кровати и с утра испытал немало двойственных чувств, пока не сумел-таки вспомнить, как он тут оказался.

Часть про горничную и секс Кобра в пересказе Наташе опустила. В конце концов людям не обязательно знать о всех слабостях своих близких.
- А почему у Антона клин? Его реально кто-то считал трусом?
- Папа у него… был несколько резок в своих оценках. А как так вышло, что с Васька мы съехали на Тони?
Наташа скрестила пальцы и уткнулась в них подбородком:
- Да мне вообще про Змей интересно: вы как с другой планеты – другие интересы, другие ценности.  Митя рассказывал, но это ведь его взгляд, и к себе он явно необъективен. А Антон мне нравится.
Кобра заинтересованно подняла бровь:
- Васёк об этом знает?
- Знает, - улыбнулась Наташа. – Антон, когда ему звонит, мне всегда приветы передает и с праздниками поздравляет. Он славный.
- Ну-ну. Я однажды назвала его «зайчиком», мне в тот же вечер и прилетело.
- От Антона? – недоверчиво уточнила Наташа.
Кобра усмехнулась:
- Как ни странно, да.
- Эээ, я, скорее, в голых девочек поверю. Антон – это защитник. Я, знаешь ли, заметила, как он смотрит на тех, кто с тобой разговаривает. Он их оценивает: можно к тебе подпускать или нет? И, если что не так, больше не подпускает.
Наташа сделала паузу, а затем, почувствовав Кобрино замешательство, не удержалась от шпильки:
– Понимаешь теперь, почему я так спокойна за нравственность собственного мужа?