Считалось может- считается?, что ангел-хранитель сидит на правом плече, а чёрт, который хочет тебя подловить, — на левом. Вот он и нашёптывает всякие нехорошие помыслы, которые ангел-хранитель старается расстроить не уверен, что расстроить применимо к помыслам. На чертей дули, плевали, старались даже не смотреть через левое плечо. Особенно в этом преуспел внук старого дворника — Миколашка, невысокий рахитичный мальчик десяти лет, уверенный, что все его беды произошли от сглаза, и нисколько не разуверяемый в этом дедом, считавшим так же тяжелое предложение. Дед же называл его Николой, или скорее Миколой это имело бы значение, будь он представлен читателю, как Николай, а так - лишнее предложение. Да и в обоих случаях малозначимо.. Внук был прислан к деду в помощь, был пуглив и робок, не имея прежде никакого понятия о городе.
Миколашка часто крестился при виде прохожих, взглянувших на его обтрёпанную тщедушную фигурку, крестился на грозу, на ржание лошади извозчика, если та не хотела идти, крестился от того, что ветер дул слишком сильно, крестился, когда ветра не было. Особая война у него была с кошками, которые, в принципе, старались обходить его двор за километр. Всех соседских кошек, кроме хозяйских, Миколашка перепортил. Он считал, что ведьмы любят кошек, особенно чёрных, и поэтому ни тем, ни другим нет прощения. Всех без исключения пойманных тварей он клал в мешок с камнями и отвозил на ближайший пруд, которым никто не пользовался, кроме местных уток, где топил неудачное построение. Может - Всех без исключения пойманных тварей он клал в мешок с камнями и топил в ближайшем пруду, которым никто, кроме него и местных уток, не пользовался. Был он за это и бит хозяевами, отчитан дедом, сыпались на него угрозы отправить назад в деревню к родителям, где он бы жил впроголодь, но своё суеверное отношение к жизни он не переменил здесь прям нужно переформулировать. Начало звучит нескладно, одно из «он» можно заменить именем, меньше использовать «бы» и «был».. Он боялся проходить под лестницей, разбить зеркало и даже повстречать случайные осколки стекла, потому что там тоже было отражение, и имел откровенное недоверие откровенно не доверял? к тем людям, которые не верили в приметы.
Казалось, что чёрт уже над ним сыграл злую шутку, суеверие заменило здравый смысл, но в то же время это было смешно. Чёрт выигрывал у Миколашки, пока тот его повсюду искал.
Естественно, думал и говорил Миколашка про чертей больше, чем о Боге. Но чаще всего нервозного и подозрительного мальчика подводили свои собственные мысли: он вечно думал, что ему специально причиняют зло, и всё валил на козни чертей. Пойдёт Миколашка за водой, да пропадёт, гоняясь за очередной кошкой или будет обходить другой двор, чтобы не перейти «чёртову дорожку» — подозрительные следы на песке, оставленные копытами, да притом обругают его за мешканье, а он всё злую силу винит в этом.
У Вити на глазах происходило множество вещей, которые он подмечал две части предложения говорят об одном. . И его пытливый ум хотел дознаться, кого всё-таки стоит винить в неудачах. Мать не раз выражала мнение, что все люди грешны и что за грехи бывают разные неприятности.
Отец со старшим братом обычно ничего не выражали насчёт того, кто был виноват в бедах и неприятностях я бы убрал это предложение, следующее можно начать - отец же с братом, напротив, говорили…. Обычно они говорили, что головой своей думать надо, а не на чертей сваливать. И вообще старались думать о том, как выигрывать в ситуации, а не проигрывать. В окружении отца были люди, которые хоть и не верили ни в Бога, ни в чёрта, но всё же как бы ненароком могли стряхнуть со своего левого плеча пылинку. Это могло означать, что согнали оттуда нечистого.
Таким образом, выходило, что чертям удавалось либо обманывать и смеяться над людьми, либо в них просто не верили. Причинить вреда самим искусителям не могли. Это казалось выгодной позицией со всех сторон.

Ангела-хранителя Виктор никогда не видел и не слышал, а вот черта, который его подговаривал много раз, ощущал в своих мыслях и даже видел наяву. Впервые он увидел его восьмилетним ребенком. Они договорились, что тот покажется ему, если мальчик сделает какую-нибудь гадость. И Виктор выбрал своей жертвой Миколашку: с ним проще всего было провернуть дело.
Семья Виктора жила уже больше десятка лет в доме так ли важно в этом контексте, сколько лет они там живут? , который сдавали поквартирно. За домом и двором ухаживала хозяйская дворня, к которой относился Миколашка. Множество раз рахитному мальчику говорили не трогать хозяйских кошек. Чтобы отличить их от других кошек ненужный повтор, им повязывали на шею красную ленточку.
У хозяйки была прекрасная может лучше - любимицей хозяйки была? пушистая рыжая кошка. Хоть она и не могла похвастаться родословной, но все же отличалась особой ухоженностью и презрительным выражением морды, говорившим об интеллигентских аристократических?замашках. Она часто гуляла по откосам окон по отливам окон, предпочитала ходить часто гуляла и предпочитала ходить - одно и тоже. Если бы - предпочитала чему-то… по крыше сарая и вообще старалась избегать земли неудачное понятие, как по мне. , чувствуя себя вполне комфортно подальше от людей оконные отливы - это недалеко..
Особого плана у Виктора не было: он хотел подставить суеверного Миколашку. Воспользоваться случаем, чтобы обидеть злого мальчика, который не раз обижал самого Витю и других детей, которые смеялись над ним обижал детей, которые обижали его. Витя - еще тот фрукт. Витя совсем не думал о последствиях, он всего лишь желал, чтобы его недруга выпороли хотя бы за то, что такой дурак.
Холеная рыжая кошка оказалась очень смышленой, она не поддавалась на простые слова: «Кис-кис», «Миленькая киска», «Вот вкусная колбаска, подойди и забери», и даже угрозы: «Я тебе голову оторву, если не слезешь… » (так говорила хозяйка Миколашке) — ее не пугали. Лазить по водостокам и карнизам у Виктора не возникло никакого желания, даже если он очень хотел закончить дело успешно. Он неделю приучал к себе кошку кусочком колбаски, в то время как та только мяукала с крыши сарая, но так и не приучил неудачные построение и логика. Приучал, это если она брала колбасу. Можно так - неделю приманивал кошку колбасой, но та в ответ лишь мяукала с крыши. Виктор решил воспользоваться невероятной способностью Миколашки вылавливать любую кошку.
Витя узнал, как выглядит хозяйка, потому что до этого совсем ею не интересовался звучит так, будто должен был. Он подкараулил ее, когда та уже вышла из подъезда дома выходит, что она его подкараулила. Не первый раз встречаю такие скомканные описания. Получается, он ее караулил, и подошел, когда она уже вышла, а не встретил у порога. Да и зачем усложнять, просто - подкараулил у подъезда . Подбежав к ней, Витя замялся, потому что, оказывается оказалось, не знал, как ее зовут ее имени?. Тщательно скрывая волнение, он произнес:
— Тетя… там ваша киска хочет с сарая слезть, она застряла!
Плечи хозяйки напряглись под цветастым платком, накинутым сверху и здесь как-то скомкано. И неясно, видит это Витя или автор передает ощущения хозяйки. Ведь если видит, то «вздрогнули», например, больше подходит. Она обернулась на Виктора не уверен, что это литературное выражение, или слово «голос» пропущено. И снова сложности из-за подкарауливания уже вышедшей хозяйки.посмотрела на него неодобрительно:
— Какая я тебе «тетя», мальчик? Ты чей это будешь? — И, не дожидаясь ответа, она сверкнула на него круглыми карими глазами, подведенными, как будто черной тушью так ли нам важна ее внешность?. Хозяйка не успела глазом моргнуть, как ребенок пропал из видукак это понять, стоял передней и пропал? Имеется в виду, поспешил ретироваться?.
Запыхавшийся Витя прибежал во двор, нашел в каморке Миколашку, который доедал остатки супа из миски, и проговорил:
— Хозяйка требует свою кошку! Немедленно излови ее! — Витя ткнул пальцем в указал на рыжее пятно, спокойно сидящее на сарае разве пятно может сидеть?.
Хозяин каморки чуть не подавился он тоже ел суп? от столь неожиданного заявления, потому что хотел было сказать: «Шить отседова!». Но вместо этого поперхнулся то же что и чуть не подавился, лучше - закашлялся. Как следствиеи недоверчиво взглянул на незваного гостя. Он не знал имени мальчика, но прекрасно помнил, как тот вместе с остальными детьми его обзывал и даже кидался камнямиэто нам зачем, или он поперхнулся из-за того что узнал его?.
— Это она меня послала. Тогда пойду, доложу, что ты отказался, — произнес Витя самоуверенно, ни секунды не сомневаясь, что проделка выйдет.
Микола встал, вытер грязным рукавом блестящие губы, перекрестился на бумажную иконку, прилепленную приколотую? гвоздиком в уголке темной каморки, и, с огромным недоверием глядя в хитрые глаза посетителя, вышел из двери и молча погрозил ему кулаком. Во дворе в горелки играли еще несколько детей жильцов. Они все отшатнулись от замаранной фигуры Миколашки, который резко обозвал их «негодными», чтобы они отскочили сами и не мешали ему идти прямо. Он взял лестницу из сарая и просто поставил ее конец перед носом кошки. Та бросилась было бежать в другую сторону, но, в связи с тем, что сарай кончился, ей пришлось прыгнуть на перевернутую бочку, где ее и поймал Воскресенин, выпрыгнув как черт из табакерки.
Кошечка была совсем легкой, несмотря на то, что выглядела весьма объемисто. Она начала жалобно мяукать и вырываться, замирая, а потом резко, буквально рывком, подаваясь вперед.
— За лапы её, за лапы, — учил Миколашка, его бледное лицо выражало огромную заинтересованность. — Чёртова бестия!
Он плюнул на пыльную тропинку, там, где некогда стоял нечаянный гость, как бы кидая последнее слово уже в спину уходящему со двора Виктору.
Сердечко кошечки билось очень сильно, она уже не жалобно мявкала, но всё ещё делала отчаянные толчки, чтобы вырваться. Живое существо, оказавшиеся целиком в руках у мальчика вызывало в нем трепет и тоже время чувство власти. Он не хотел думать, что никто не позволял ее трогать, хотя задняя мысль шептала ему(?), что нельзя брать чужое, но он ее не слушал.
Неподалёку от двора росли большие заросли кустов, и в них тёк ручеёк. Витя сложил в мешок кошку и накрыл её тяжёлой деревянной коробкой, оставив в небольшой ямке у ручья кошку накрыл или ямку? Если кошку, то придавил.. Хотел, чтобы кошку начали искать и, не доискавшись, прежде всего, спросили с Миколашки. Тогда его бы точно выпороли, а всё это время Витя кормил бы кошку. Ну а после того, как свершилась порка недруга, её отпустить.
Дворовые дети согласились сказать, что Микола сам унёс кошку со двора. И все бы шло по плану, но ирония судьбы сыграла злую шуткунаверное, судьба сыграла? Ирония и есть шутка судьбы.
События происходили через несколько дней после праздника Преображения Господня зачем нам эта информация?.
В этот же лишнеедень похищения чужой питомицы лишнеехорошая ранееавгустовская погода приобрела хмурый вид нахмурилась. Дождь шел всю ночь, а на следующий день, когда Витя услышал заунывное: «Кис-кис-кис» кухарки, семилетний мальчик внезапно вспомнил о схороненной им у ручья кошке. Собрав остатки яичницы после завтрака, он пошёл проведать её.
Чмокая ботинками по мокрому спуску, Витя, к своему удивлению, увидел деревянную коробку уже под водой. Когда мальчик снял коробку, мешок даже не всплыл. Похититель уже не боялся запачкаться а до этого?, когда вытряхивал совершенно худое, лишившееся прежней своей пушистости тело животного. Кошка уже окаменела, и ничего прежде не напоминало об её интеллигентском статусе, кроме мокрой красной атласной ленточки на тонкой шее. Было странно видеть, что красный блеск ленты не померк, как красота рыжей шкурки.
В тот же вечер Миколу выпороли за то, что он утопил хозяйскую любимицу. А после мальчика выслали в деревню. Дед его долго ругался на глупость внука, причитал и плевался через плечо, точно лукавый всё подстроил.

Во дворе, где жил Виктор, не было детей его возраста. Были либо младше его лишнее на несколько лет, либо совсем старше — уже гимназисты, как его старший брат. Он наполнялся одиночеством, с детства привыкая к тому, что его как будто не замечали. Это ставило в рамки, отрезало от мечты быть кем-то большим, даже большим, чем брат. Витя всегда ощущал желание добиться цели, не просто жить хорошо, а жить так свободно, что он мог бы делать все, что хочет, но это желание всегда билось разбивалось? о скромное финансовое состояние родителей. Звучит так, будто его цель - прожигать состояние родителей, будь они богаты.
У Воскресенина находились силы кмк, «желание» лучше подойдет творить, делать что-то, но что — он еще не знал . Он принимался за рисование, и оно ему не давалось, к тому же не было красок, а только чернила. Принимался петь, но его просили этого больше не делать. Он чувствовал в себе талант наблюдателя, человека, который видит все со стороны, но не может ничего поделать талант наблюдателя в наблюдении, а не действии. Он мог точно сказать, кто зол, а кто добр по нраву, но мальчика не замечали как личность это понятие кажется шире, чем требуется. Нужно что-то типа - не брали в расчет , а иногда так хотелось высказаться. Вынуждено ему пришлось общаться с малышами во дворе, и они иногда даже слушали его, но в целом не понимали, когда Виктор предлагал более сложную игру, чем в догонялки. Он осознавал, что положение родителей влияет на личное благополучие и решил про себя, что во что бы то ни стало будет жить лучше. Ему хотелось иметь свой дом, свою компанию, где будут приветствовать его интересы и наблюдения над жизнью, он мечтал быть чем-то вроде богатого интеллигента. Думал, что в лице черта  встретит подобного интеллигента и поэтому сильно разочаровался, когда долгожданная встреча состоялась.
После свершенного злого поступка мальчик несколько дней приходил в себя, а потом набрался сил, чтобы закончить начатое дело. Он подобрал свободный час, когда воздух будто застыл в квартире и словно никто не дышал, и подумал, что вот уже пора получить то, ради чего совершил жертву через добрую волю.
Витя смотрел на зеркало в гостиной и все время надувался может - пыжился?, думая, что придает себе мужества. Нечистый сначала отделился от мыслей Виктора, а потом вышел из отражения. Это было необычно. Сначала мальчик увидел в отражении осла, стоящего вертикально на двух ножках, но в точно таких же брючках на подтяжках и серой рубашке, как и он сам, потом осел, слегка покачиваясь, просто отделился от зеркальной плоскости и предстал, поправляя сначала белый пышный шарф на низкой шее, завёрнутый в узел, потом подтягивая жилетку в подмышках, которая внезапно заменила рубашку тяжеловатое вышло предложение. Брюки тоже исчезли, и сзади лишь болтался ослиный хвостик.
Но ослик, явившийся на двух ногах вопреки ожиданиям, что он сейчас заорет на Виктора по-ослиному, заговорил по-человечески весьма отчетливо и даже настойчиво.
— Поглумиха, — несколько формально представился осел, у него был резкий, официальный тон не согласуется. Новый знакомый взялся за воротник своей атласной синей жилетки, будто очень гордясь ею.
Витя обошел его вокруг. Он рассматривал длинные торчащие уши, короткую шею, опускался вниз по загривку, скрытому за плотно стягивающим шарфом. Потом взгляд уводил Виктора на спину с натянутой синей тканью в темную крапинку. Мальчик с удивлением рассматривал темно-серую скомкавшуюся шерсть, выбивающуюся из-под блестящего края жилетки. Дальше взор спускался по массивному заду с висящим, как шнурок, хвостом, по серым ляжкам к маленьким, словно туфельки, блестящим черным копытцам. Несмотря на внешний лоск, от новоявленного гостя несло не то гарью, не то пылью, отчего у Воскресенина зачесался нос.
— Но-но-но, — поджал Поглумиха под себя хвост, — не следует трогать.
Осел тут же увернулся от Виктора, который хотел схватить его за хвост-шнурок, пытаясь получше разглядеть.
— Глумиха? Что за странная фамилия? — наконец произнес мальчик, приблизившись глазами к огромному дышащему ослиному носу Поглумихи: тот плавно переходил в почти черную морду с двумя маленькими угольками глаз, окаймленными коричневыми, почти яшмовыми белками.
— Поглумиха! Это не фамилия! — обидчиво возразил осел, — а благородная кличка! Я заслужил ее за такое же благородное дело, — вполне сердито, точно ему придавили гордость, произнес нечистый, хватаясь лапками, похожими на обезьяньи, за края своей жилетки. Из ее кармашка торчало колечко золотых часов. Желтая цепочка, идущая от колечка, цеплялась к красивой зеленой, словно глаз, пуговке жилетки.
— То есть это от слова «глумиться»?! Что ж такого благородного в глумлении! — удивился Витя. Он было потянулся к часам, не считая осла за человека и не церемонясь с ним.
— Но-но-но! Ты, я смотрю, ничему не научился, ничего не понял… — осел резко ударил по пальцам Виктора. Тот оттянул руку и злобно посмотрел на собеседника. — Если будешь слушать меня, то тебе тоже дадут какое-нибудь благородное имя!
— А мне мое нравится, — уже без всякого интереса произнес мальчик. Он обиделся, что его ударили по пальцам, да еще так больно, будто плеткой обожгли.
— А я тебя ещё умным считал, — негодующе сказал Поглумиха. — Мал ещё, чтобы рассуждать, но ничего не поделаешь, раз приставлен к такому несмышлёному. А я тебя хвалил перед собратьями по ремеслу. Хотел дальше пристроить! Помогал вот, когда ты с кошкой дело обстряпывал. Кто, думаешь, на мысль навёл хозяйку, чтобы она не верила Миколке?! Кто зло обострял, так сказать, у неё в душе? Кому тут пришлось найти лазейку, чтобы она возненавидела его? А?! Моя работа! А кто деду-то его внушал, что внук — дурак, тоже догадайся! А ты… никакой благодарности, — Поглумиха развёл своими округлыми волосатыми руками с тоненькими пальчиками.
Воскресенин смотрел на осла искоса. Он не нравился ему своим самодовольством. Мальчик думал, что найдёт друга, а увидел гордое существо, не желающее слушать, которое ждало от него похвалы. Он, недолго думая, спросил:
— А у вас там все с ослиными мордами что ли? И у меня будет такая же после того, как кличку дадут?
Тут чёрт презрительно фыркнул на Виктора:
— Да, ты уже скотина, раз не понимаешь…
Он нетерпеливо вытащил из жилетки часы с ажурной крышкой, порывисто откинул её:
— Э, некогда мне тут с тобой лясы точить. Это всё бесполезно. Пустых разговоров не веду, значит, приду, когда будешь готов вести беседу. Ещё глуп, чтобы понять все преимущества, хотя задатки вполне имеешь. Будешь слушаться — хорошо заживёшь. Ну и что, что ослиная морда, зато статус высокий и престиж, а на ослиную морду, если хорошо оденешься, никто и обращать внимания не будет. Но вижу, что время переменилось, и увидимся мы не так скоро, как могли бы, всему своё время.