Глава 1. Город

«Если бы я мог представить Вроцлав человеком, каким бы он был? Лет сорока — сорока пяти. Худощавый. Одет дорого, но не броско: темное пальто, хорошие ботинки, часы. Говорит на нескольких языках, но не многословен. Он многое видел, но не любит об этом упоминать. История его семьи интересна, уходит корнями глубоко в прошлое, но вы вряд ли услышите от него веселую байку за бокалом пива. Он молчалив, не вмешивается, всегда недалеко… Меня не покидает ощущение, что город наблюдает за мной. Не с угрозой, нет… Как человек, который еще не принял решение. Но, приняв, не замешкается ни на секунду…

Я читаю написанное и снова сомневаюсь, что здоров. Прошло полгода после кровавых событий в Херсоне, а будто бы пара дней. Не знаю, найду ли в себе силы снова доверять людям. Доктор говорит, я должен начать с себя, но… Мне страшно, дневник. Страшно, что в какой-то момент я потеряю мотивацию жить и тьма пожрет меня. Она всегда рядом. Всегда, сука, неподалеку…

Сегодня снова снилась мама. Мой таинственный заказчик истории Херсонских культов. Забавно. Правда забавно. Я раз за разом перечитываю ее прощальное письмо и пытаюсь понять, смогу ли простить… Доктор говорит, сначала нужно простить себя, но… Пошел он на хер со своими советами!»

Макс раздраженно захлопнул ноутбук. Смеркалось, но парковые аллеи были полны народа: велосипедисты, семьи на пикниках, собаководы, смеющиеся дети. «Золотая» девочка в залитом кровью кургане. «Хочешь поиграть со мной?»

Он устало потер переносицу, воспоминания отдались острой головной болью. Макс быстро собрался и поспешил прочь, подальше от скопления людей.

Следующий парк был меньше, спокойнее, укрыт тенью массивного готического собора. Здание будто сошло со страниц древних баллад: серый камень, острые шпили, горгульи глядели со злобной издевкой, водостоки, мастерски выполненные в форме драконьих голов.

— У тебя шнурок развязался.

Девушка будто материализовалась из зарождавшихся сумерек. Длинные волосы, стянутые в хвост, стройная, короткая кожаная куртка нараспашку, черные джинсы.

— Прости, не хотела напугать. Я — Лиза, — рассмеялась новая знакомая, быстро приближаясь и протягивая руку.

— Максим… Макс. Очень приятно.

Тепло от ее ладони отдалось волной мурашек вдоль позвоночника. Макс чувствовал себя глупо, поняв, что и отвечает с задержкой, и руку не отпускает долго, как искрящийся гормонами восьмиклассник. Сказать, что девушка была симпатичной, значило подобрать комплимент на отвали. Она казалась ему пленительно прекрасной, напоминая чуть раскосой формой глаз восточную принцессу.

— Прости, не уходи, — тараторил Макс. — Я буквально на секунду.

Он присел, как мог быстро решив проблему вязания узлов на кроссовках, и выпрямился, стараясь на ходу подобрать свое самое обаятельное выражение лица.

— Давай попробуем еще раз. Максим!

— Добрый вечер, Максим, — улыбнулась Лиза. — Что ты больше любишь — гулять в одиночестве или готическую архитектуру?

— Эмм… Сложный вопрос. Наверное, готику все же. Люблю представлять, каким невероятным событиям стало свидетелем здание. Знаешь, в голове сразу рисуются картины давно минувших дней и… Прости, кажется, я начал разговаривать, как умственно неполноценный.

— Хах, так мило. Ну хорошо, любитель готики, и какие древние тайны, по твоему мнению, застала эта церковь?

— Ну, как минимум парочка крестоносцев тут молилась.

— Не припомню крестовых походов сто пятьдесят лет назад. По крайней мере, официальных.

— Всего сто пятьдесят?! — Макс недоверчиво переглянулся с ближайшей гаргульей.

— Видишь, многие вещи за красивой оберткой оказываются намного проще.

— За нечто их сочтешь на расстоянии, — процитировал Макс. — Вблизи они окажутся ничем.

— Вуаля! Лафонтен. А ты не безнадежен.

Он застенчиво улыбнулся. Эта девушка казалась неким чудным видением. Неужели он так отвык от женского внимания, что любая случайная встреча вызывала теперь целую бурю эмоций?

— Это костел святого архангела Михаила, — с нарочито серьезным видом начала рассказ Лиза. — На самом деле история этого места насчитывает около тысячи лет. Храм уничтожали и строили много раз. А еще здесь молилась женщина, впоследствии ставшая святой. Так что, да, это место что-то да видело.

— Даже не знаю, что сказать. Я в восхищении.

— От храма?

— От тебя… Я имею в виду твой интеллект и начитанность.

— Да-ааа… Комплименты делать ты мастер, конечно. Ну ладно, буду начитанной.

— Я не могу в первые пять минут знакомства говорить девушке, что она безумно красива…

— Почему? — спросила Лиза, загадочно улыбаясь.

Макс смотрел на новую знакомую и чувствовал себя поразительно неловко. Он проиграл словесную дуэль, битву взглядов да и, в принципе, к своему стыду, был в одном шаге от панического бегства.

— Издержки пуританского воспитания, — сумел выдавить наконец, тут же ругая себя за очередную банальность.

— О, серьезный диагноз. И где сейчас растят пуритан?

— В Херсоне. Вместе с арбузами и помидорами.

— Максим, — Лиза картинно прикрыла лицо ладошками. — Я двадцать три года прожила в Херсоне, на Шуменском микрорайоне. Хорош заливать про скромность.

— Да ладно! Да какая вообще вероятность вот так встретиться в другой стране людям из одного города?!

— Ты давно в Польше?

— Второй день.

— Поехали на острова.

— Что?!

— Давай за мной! Или у тебя планы?

— Нет. Сегодня я абсолютно…

— Так пойдем скорей. Ну!

Девушка, не дожидаясь ответа, резко развернулась и зашагала через парк. Макс ни секунды не мешкая поспешил следом. В другой ситуации он бы трижды подумал. Но не сегодня. Сегодня хотелось эмоций. Вечер из раздражающего быстро становился волнительно волшебным. Он решил меньше думать и просто плыть по течению. Возможно, чего-то такого ему и не хватало последнее время. Легкого приключения, которое не подразумевает под собой пытки, загадочные смерти, прогулки по грани безумия.

— Святой боже, ты еще и байкер?!

Лиза оседлала спортивный салатовый мотоцикл, который тут же приветливо заурчал двигателем. Макс вздохнул и сел позади девушки, крепко обхватив ее за талию. Байк резко вырулил на дорогу и понес их по улицам Вроцлава, умело лавируя между громоздкими, сонными машинами.

Лиза пахла цветами и специями и управлялась с железным конем с ловкостью городской амазонки. Опасный и сексуальный образ. Они резко свернули вправо, заставив плетущийся по крайней полосе «Фиат» резко затормозить и засигналить им в спину возмущенным фальцетом.

Остановились на небольшом уютном паркинге в окружении зданий, обильно усеянных церковной символикой. Макс запоздало вспомнил про существование нескольких небольших островов в центре Вроцлава. А значит, перед ними была семинария, а дальше мост вел непосредственно на Остров Тумский.

— Не Мальдивы, конечно, но лучше, чем ничего, — глаза Лизы азартно блестели после быстрой езды. — О, смотри-смотри, успели!

Макс проследил за ее взглядом, туда, где высокий старик в черном плаще и старомодном котелке, будто только что сошедший со сцены новогодней оперы, с помощью длинной палки зажигал газовый фонарь. Зрелище было чудесным, но отступившее в парке ощущение чужого недоброго присутствия тут вдруг дало о себе знать с новой силой.

— Ты веришь в магию? — вдруг задал вопрос невпопад Макс. — В ведьм, демонов, нечистую силу?

— Ты знаешь, я верю, что самый страшный демон в конце концов оказывается по ту сторону зеркала.

Фраза резанула по больному. Случайность или намеренно? Он сам себе стал казаться параноиком — видеть врагов в каждом встречном — это нездорово. Это — признак больного разума.

— Пройдемся? — продолжил он, натянуто улыбнувшись. — Не будем о ведьмах. Я угощаю.

Они неспешно прогуливались вдоль Одры, окруженные древними соборами и церквями. Пили купленный в местном баре апероль из пластиковых стаканов. Лиза щебетала без умолку, рассказывая о своей жизни в Польше, Херсоне, учебе в полицейской школе и желании стать хирургом. О том, что во Вроцлаве она без малого полтора года и как вдохновляет ее этот город, особенно если сравнивать с бездушной Варшавой. Макс слушал вполуха. Мрак, усилиями врачей и его скромными, спрятанный в глубине сознания, не вовремя прорывался наружу. Что-то в словах Лизы триггернуло его не на шутку. И, как всегда в моменты стресса, способности «видящего» стали выходить из-под контроля. Люди вокруг, будто резко раскрытые детские разукрашки, расцветали десятками ярчайших оттенков. Линии жизни оплетали их новогодними гирляндами, рисуя четкие, выверенные тысячелетиями эволюции рисунки. Макс инстинктивно бросил быстрый взгляд на Лизу.

— Ты так и не рассказал.

— Не рассказал о чем?

— Зачем приехал во Вроцлав.

— Зачем… — Макс замешкался, собираясь с мыслями. — Ищу маму. Если в двух словах, то мои отношения с родителями весьма сложные. Я рано ушел из дома. Зарабатывал в основном гострайтерством, ну, всякая заказная писанина за смешные деньги. Все началось прошлой осенью, когда я неожиданно узнал, что женщина, выдававшая себя за мою мать, — шарлатанка, а мама ушла из дома несколько лет назад, напоследок поставив мне блок на воспоминания крепче, чем сейф в швейцарском банке. Мой отец оказался фанатиком и главой древнего культа демонопоклонников и убийц. Позже он погиб при очень трагических обстоятельствах. Люди, которые помогали мне разобраться в этом деле, частично мертвы, а частично… — в памяти пронеслась картинка из прошлого: ровная площадка на месте величественного Кургана. — Я, честно говоря, понятия не имею, что с ними случилось. А самое интересное, что перед всеми этими событиями я получил заказ на статью о культах Херсонщины и, однажды вернувшись домой, нашел трогательное письмо из Польши от своей настоящей матери, где она признается, что заказала эту работу и всегда присматривала за мной, и сожалеет, и бла-бла-бла. А все, чего я, сука, на самом деле хочу, — это найти ее, посмотреть в глаза и понять, любили ли эти два странных человека меня хоть когда-нибудь или я просто был создан неудавшимся инструментом их безумных больных замыслов!

На какое-то время воцарилось молчание. Только гомон прохожих и тихий плеск воды. Лиза казалась смущенной. Максу было стыдно. Эта неконтролируемая вспышка никому не нужного откровения сводила его шансы успешного флирта практически к нулю.

— Знаешь, — голос немного дрожал. — Если бы ты захотела прервать нашу прогулку и никогда больше меня не видеть, я бы вполне понял.

— Думаешь, я сдаюсь так легко? Не красотка, но начитанная, помнишь? — Лиза аккуратно взяла его за руку. — Ты многое пережил. Не уверена, что поняла половину твоей тирады. Многое кажется несколько эмм… преувеличенным. Но тем не менее, каждый имеет право на эмоции, и ты не должен проживать боль сам. Понял? Это я тебе как будущий врач говорю.

— Спасибо тебе. — Макс крепко сжал ее ладошку. — Уже поздно. Я бы мог добраться домой на трамвае, но если есть шанс еще немного пообниматься на скорости и повдыхать аромат твоих духов, это сделало бы меня намного счастливее.

— А вот это уже звучит совсем не здорово, по-маньячески даже, — улыбнулась Лиза. — Но я рада, что ты начал пытаться делать менее неуклюжие комплименты. Поехали, горе-Ромео. Подброшу. Надеюсь, не окажусь в сводках криминальной хроники на утро.

— Я постараюсь держать себя в руках. Сегодня же не полнолуние.

К арендованному жилью Макса ехали гораздо медленнее. Пришлось тащиться в другой конец города, и его мучила совесть: не хватало еще ко всем своим недостаткам добавить статус содержанца.

Макс снимал небольшую комнатушку в старой пятиэтажке. Ни жилплощадь, ни район категорически не подходили для завязывания отношений. Лиза с интересом разглядывала шумно спорящих пьяниц у детской площадки и развешенное на балконах белье.

— Атмосферное место, прямо дом вспомнился, — сказала она, приподняв защитное стекло на шлеме.

— Да. Так и старался, чтобы ностальгия не мучила. Спасибо тебе. За все.

— Запиши мне свой номер и сделай вызов, пожалуйста.

Макс быстро выполнил поручение, отметив про себя последнюю модель айфона, протянутого Лизой. Спортивный байк, дорогой телефон — неплохо для студентки.

— Увидимся. Береги себя, — бросила напоследок девушка.

Вот и все. Он какое-то время еще смотрел вслед красным удаляющимся огонькам, как байк и его прекрасная владелица скрываются за поворотом, и поплелся в квартиру.

Скрипучая дверь. Затхлый подъезд. Аккуратно провернуть ключ, чтобы не разбудить соседей. Достать из сумки ноутбук, скинуть одежду.

Прохладный душ освежал и будоражил мысли. Максу нравилось это состояние легкой влюбленности. Хотелось побыть в нем подольше, как в прохладном одеяле, когда оно еще не успело нагреться от тела.

В комнате не было кондиционера, поэтому пришлось открыть форточку, чтобы не было душно. Ноутбук приветственно загудел и осветил тьму комнаты бледным светом. Макс секунду помедлил, собираясь с мыслями, и пальцы ритмично застучали по клавиатуре.

«Сегодня был прекрасный день. Несмотря на то, что Вроцлав присматривал за мной, как строгий отец за парнем единственной дочери, я впервые за долгое время почувствовал себя счастливым.

Познакомился с замечательной девушкой. Знаешь, дневник, я не могу перестать думать о ней. Будто переживаю первую любовь. Будет ужасно жаль потерять это чувство.

Но… Эта встреча говорит о том, что я на верном пути. На Тумском острове я случайно посмотрел на нее, так как видимо только я могу. Забавно. Всего лишь второй день в городе, а меня уже пытаются приворожить.) Неприятности продолжают сами находить меня. Связано ли это с матерью? Я не знаю.»

Он нежно провел рукой над тонкой мерцающей линией, будто привязавшей его сердце к чему-то невидимому за окном. Затем резко смахнул ее, разрушая хрупкую связь, и откинулся на кровать. Хотелось не думать о плохом. Хотелось хоть раз увидеть хороший сон. Например, о девушке с красивыми восточными глазами и таинственной тьмой, пожирающей ее изнутри. Только во сне он обязательно должен был ее спасти.

Мысли покрывались сонной дымкой и путались. Хотелось позвонить Ане, узнать, как она, рассказать о поездке. На нее столько свалилось после «ухода» Ольги. Завтра он решит, что делать. Будет новый день и новые ответы.

sandro, о, благодарю-благодарю за внимание и правки. U r superhero.)

sandro, для третьего тома придется в еще одну страну переехать.)))

sandro, ахах. Это в старости уже. Года через три

Глава 2. Фонд

Аня вскрикнула, больно ударившись копчиком об угол стола. Бумаги и канцелярия разлетелись по полу, когда сильные руки развернули ее и буквально впечатали в деревянную поверхность. Она уперлась ладонями и попробовала оттолкнуться, но жилистая пятерня, будто огромный паук, обхватила ее горло, принуждая замереть.

Гневный крик сменился урчанием, когда он грубо вошел в нее. Низ живота наполнился теплом, а по шее побежали приятные мурашки, когда Игнат наклонился к самому уху и прошептал:

— Любишь танцевать с дьяволом в бледном свете луны?

О, она любила! Игнат двигался ритмично, медленно наращивая темп. Иногда выходил полностью и возвращался, заставляя Аню кричать от удовольствия.

«Шшшлюшшшка».

«Заткнись-закнись! Не сейчас!»

«Урррр… Да».

Кажется, демонессе передавались ее эмоции. Надо будет не забыть подумать об этом. После! Все после! Левая рука Игната беспардонно проникла под лиф.

— Не останавливайся! Бл…, ни в коем случае не останавливайся!

Он и не думал. Закончили одновременно. Возможно, все трое, учитывая, как тихо вела себя темная сущность внутри.

Аня аккуратно оттолкнулась от стола, заставив Игната сделать несколько шагов назад. Ноги слегка дрожали. Она выпрямилась, довольно потянувшись руками к потолку, и осмотрела «поле битвы». Кажется, некоторые бумаги уже не подлежали восстановлению, как и крохотный канцелярский глобус-подставка. Последний предательски треснул где-то в районе Африки.

— Ты не мог бы поискать мои трусики? — она повернулась к Игнату, призывно привалившись к столу. — Мы все-таки не в фильме «Бразерс», чтобы шефиня вела прием голая по пояс.

Козак уже успел нацепить брюки и бесстыже поедал глазами ее фигуру, всем своим видом демонстрируя, что совершенно не устал.

— Прости, они погибли смертью храбрых. — Он похабно улыбнулся, кивая на варварски порванную материю на полу. — Придется в стиле «Бразерс» сегодня.

— Игнат, ты животное. Плохо контролируемое, необучаемое животное. Как скорпион.

— Я думал, скорпион — насекомое. Пару минут назад это тебе нравилось. Нет?

Он подошел вплотную и приложился губами к ее шее, заставив «мурашей» снова разбежаться по телу в разные стороны.

— Хватит. Я тебе еще цветы не простила!

— Девушкам нравятся цветы. Всем нравятся.

— Мы с тобой не пара. — Аня ловко выскочила из объятий, подхватив со стола брюки. — Мы убиваем нечисть и периодически трахаемся, чтобы создать иллюзию, что кому-то нужны в этом мире. Вот и все.

— И что в этом раскладе мешает дарить цветы?!

— Знаешь, что такое «кринж»?

— С каких это пор романтика — это кринж?

— К чертям иди со своей романтикой, осел!

— Сама иди, дура упрямая!

Аня как могла разгладила мятые штанины, придирчиво осмотрела лицо в карманном зеркальце и пришла к выводу, что презентабельный вид вернуть уже вряд ли получится.

— Сегодня же нет никаких важных встреч? — спросила Аня, впрочем, не сильно надеясь на ответ «нет».

— Я хрен его знает, считаешь ли ты встречу с отцом Никодимом важной, но он будет здесь через двадцать три минуты.

— Черт-черт! Дерьмо. Плохо-плохо.

Аня судорожно пыталась навести порядок в кабинете, без пощады выбрасывая в урну отжившие свое предметы и вещи.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты разговариваешь и ведешь себя как одержимая. — Съехидничал Игнат. — А потом я вспоминаю, что так оно и есть, и становится совсем не по себе.

«Кррретин!»

«А вот тут согласна».

— Тебе не нужно проверить новичков? Заняться чем-то другим полезным?!

— Этим и займусь. Тебе желаю удачи со святым отцом. С ним так хорошо не будет!

— Да хоть цветы дебильные не потащит…

Дверь за Игнатом с грохотом захлопнулась, поставив точку в перепалке.

Ане было немного не по себе. Вразумительно объяснить причины своего отвратного поведения она не могла, отделываясь банальным «я не хочу ни к кому привязываться». Но правда была в том, и в этом не хотелось признаваться, что она просто не умела строить здоровые отношения. Свидания, сериалы с вином, обнимашки — все это было с другой «Аней», которой не приходилось делить тело с…

Демонесса зловеще захихикала, отдавшись спазмом головной боли. Что ж, хоть кому-то было весело.

Она хотела позвать секретаршу и попытаться, не скатываясь в кретинизм, объяснить, почему нужно распечатать документы снова, но девушка, тактично постучав, заглянула в комнату сама.

— Анна Филипповна, можно?

Лика как всегда сногсшибательно. Высокая, стройная, грузинка, черные волосы до пояса, большая красивая грудь, которую никто и не думал скрывать. Рядом с ней Аня чувствовала себя гусеницей, которая вылезла из кокона гусеницей.

— Можно просто Аня. Пожалуйста.

— Отец Никодим в приемной. Могу пригласить?

— Конечно. И сразу кофе. Ему, ты знаешь, — с коньяком.

Лика снисходительно улыбнулась, чем ненавязчиво напомнила, что достаточно профессиональна, чтобы получать очевидные напоминания, и выпорхнула из кабинета.

Быстро сесть в директорское кресло или встретить гостя у дверей? Никто не учил ее тонкой психологии переговоров, да и должность эту предложили не за красивые глаза и знание этикета, так что к черту!

— Анечка! Прекрасно выглядите.

Ей каждый раз было не по себе в присутствии этого маленького, похожего на любого классического православного батюшку, старичка. Его высокий голосок, ласковая речь и манеры «любимого дедушки» могли обмануть обычного человека, но Аня слышала почти паническое шипение демонессы и знала из их совместного прошлого, что та далеко не из пугливых.

— Здравствуйте, отче. — Она аккуратно пожала протянутую ладошку.

— А что, зверушка твоя опять беспокоится?

Он погрозил пальцем Аниному животу. Немирхаэль окончательно затихла, спрятавшись где-то на дне сознания.

— Она не зверушка.

— Как имя твое? Легион ибо нас много.

— Отче, при всем уважении. — Аня поморщилась. — Не лицемерьте.

— Что тут сказать. — Развел худые руки в стороны Никодим. — Бьем недруга его же орудием. Но! Не значит это, что должны воспринимать сущности злые болим чем есть они.

Когда Никодим и подобные ему вдруг превращались в православного мастера Йоду, Аню начинало мутить от зашкаливающего очевидного лицемерия. Люди, сознательно превратившие женщину в демоническое хранилище, утратили право на морализаторство.

Ситуацию снова разрядила Лика, озарив комнату очередным эффектным появлением, своим дефиле с кофе, кажется, умудрившись смутить даже святого отца. В комнате повис пряный коньячный аромат.

— Интересные кадры у вас. Что умеет?

Стол теперь был уставлен печеньем, каким-то невообразимым разнообразием пирожных и кусочков торта. Все-таки назначение секретаря было прекрасным решением. Можно и потерпеть эстетическое превосходство.

— Лика — потомственная гадалка. И очень толковая. — Кофе был превосходен. Еще один неоспоримый талант девушки. — Мы совершенно случайно спасли ее от серийного маньяка. Работали по фальшивой наводке одной малолетней идиотки. Но, как вы говорите, на все воля Божья. Девушка очень благодарна и хочет служить Фонду до конца своих дней.

— Звучит не очень профессионально. — Задумчиво сказал священник, что-то внимательно рассматривая в мусорном ведре. — И как провидица она тоже пока не очень выглядит.

— Гадалка. Так все же, отче, — Аня спешила отвлечь гостя от излишне внимательного созерцания. — Что привело вас к нам сегодня?

Никодим ненадолго задумался. Казалось, он любил долгие многозначительные паузы, которые обычно не вели ни к чему хорошему.

— Я вижу, Фонд оживает. Девочка-гадалка. Те двое военных, о которых ты писала.

— Да. Мы залечиваем раны. Так быстро, как можем.

Ник, Сева, Глеб, отец Василий, Янковский. Макс? Почему вдруг она подумала о Максе. Трудно сказать, что он был членом команды. И все же… Слишком много.

— Культ хранителей разбит, все его известные члены уничтожены. Сатанисты мэра попрятались по норам. Херсон свободен от их влияния. Ты проделала хорошую работу.

— Мы все проделали.

Если бы можно было какому-то периоду жизни присвоить цвет, последним месяцам подошел бы красный. Настоящая региональная инквизиция. Нику бы понравилось.

— Появилась информация, — видно было, что следующая фраза дается Никодиму с трудом, — кажется, после событий в Кургане кое-кому удалось уцелеть.

— Кому?!

Ей казалось, что воздух вокруг стал плотнее и сминался как бумага. Очень, очень сильно хотелось обрадоваться, но кто как ни она может знать, какой сукой может быть жизнь?

— Лучше, если ты увидишь сама.

Священник достал из барсетки аккуратно сложенные прямоугольники фотографий и положил на стол. Аня, плохо скрывая волнение, подвинула снимки ближе.

Сначала не получалось разобрать, что именно так взволновало святого отца. Снято явно на телефон, качество больше паршивое. Лес, река, камыш, какой-то силуэт. Она перебирала карточку за карточкой, страшась любой эмоции. Пока не встретилась глазами с существом на очередном снимке.

— Бл***!

Это было настолько невероятно, что хотелось беспомощно орать.

— Сука! Бл***! Как?! Как это вообще возможно?! Почему он?! Сука!

Аня вдруг поняла, что сминает фотографии в ком. Из пореза на ладони капала кровь.

— Я понимаю, ты бы хотела увидеть на снимках кого-то другого. — Никодим ласково накрыл ее кулак своей ладонью, она была теплая и немного влажная. — Звери всегда более живучи. Его нужно захватить. Не убивать, а именно захватить. Ты меня понимаешь? Это очень важно.

Она не слышала. Кивала на автомате в такт своим мыслям. Хотелось плакать, кричать, ломать, делать хоть что-то…

— Анечка, ты меня слышишь?

— Где он? Я все поняла. Где его найти?

— Грибники сняли его в районе Олешек. От Кургана расстояние немаленькое. Похоже, он пробирается к Херсону.

— Или нашел способ выбраться.

Кажется, ей удалось угадать причину, по которой убийство на месте не рассматривалось. Священник утвердительно кивнул.

— Нам нужно убедиться, что для них нет открытой лазейки обратно.

— А я думала, нужно убедиться, нет ли лазейки, чтобы вернуть Ольгу и отца Василия, если они живы.

— Анечка…

— Если вы хотите снова рассказать историю про великую войну и необходимые жертвы, то в жопу все это. Хватит. С меня. Жертв.

На какое-то время повисла напряженная тишина. Никодим смотрел грустно, но за наигранным смирением чувствовалась сила. Аня могла сколько угодно не любить этого человека, но было бы непростительной глупостью его недооценивать.

Наконец тот тяжело вздохнул и опустил взгляд.

— Ты многого не знаешь про Ольгу. Образ, живущий в твоей голове, и действительность могут существенно отличаться…

— Я знаю, что она пожертвовала собой не раздумывая. За всех нас. Этого мало?

— Она сделала то, что должна была. Ни больше ни…

— Меня восхищает ваше умение разбрасываться кадрами, отче. А особенно утверждение, что у всех людей перед вами неоплатный долг. Не гордыня ли?

— Возможно. — Подозрительно легко согласился Никодим. — В конце концов, никто не идеален, иначе мы были бы рядом с Господом нашим, а не здесь.

— Пффф… Отче!

— Аня, я обещаю тебе: если будет хоть малейшая возможность помочь Ольге, не подвергая смертельной опасности весь мир, мы обязательно сделаем это.

— Откуда?

— Что, прости? — Никодим глядел озадаченно.

— Откуда они могли выбраться? Что это за место?

— К сожалению, есть вопросы, на которые у нас просто нет ответов. Хотел бы я это знать.

— Понятно.

Аня не верила ни единому слову святого отца. Внутри бушевала целая буря эмоций, требующих выхода, и она прекрасно осознавала цену последствий своей несдержанности.

— И еще одно. Тот парень, Максим. — Вдруг поинтересовался Никодим. — Ты знаешь, где он?

— Нет. А что с ним опять не так? — раздраженно бросила Аня.

— Он в Польше. Ищет свою маму. Ту, которая была важным членом культа и сыграла опасную, трагическую роль в его судьбе. Если помнишь.

— Конечно, помню. И что с того?!

— А то, Анечка, что это твоя работа — знать такие вещи, а не я должен подавать на блюдечке. И я не сомневаюсь, что ты очень внимательно и серьезно ознакомилась с файлами на компьютере Ольги и прекрасно осознаешь всю опасность того, что такой интересный человек, как Максим, находится без присмотра на абсолютно недружественной нашей церкви территории. Так вот, в связи с этим вопрос — что именно ты собираешься предпринять, чтобы исправить ситуацию?

Вопрос застал врасплох. Конечно, она знала о важных файлах на компьютере и даже пыталась читать, но информации было настолько много и подана настолько отвратительным занудным форматом, что изучение двигалось не с той скоростью, которую, видимо, ожидал святой отец. Она смутно помнила загадочные файлы с Директивами, касающимися польских соседей.

— Я отправлю кого-то присмотреть за ним.

— Будь любезна. — Никодим порылся в барсетке и положил на стол очередной конверт. — Мне неприятно это говорить, но стоит серьезней отнестись к своим обязанностям. Я не против твоей личной жизни, конечно, и смирился с тьмой внутри, но сосредоточься, очень-очень прошу. Тут ты найдешь адрес, где он остановился, и всю необходимую, очень-очень сжатую информацию по городу Вроцлав.

Оставшись одна, Аня как могла старалась собрать в кучу разбегавшиеся мысли. Как прекрасный утренний секс мог скатиться до унизительной взбучки с шефом, воскрешения мертвеца из прошлого и всей остальной кучи проблем, к решению которых никто ее никогда не готовил.

Чертов Максим со своей суперспособностью создавать проблемы себе и окружающим! Со всеми этими скучными файлами лучше всех разбирался Ник! А Ольга со своей холодной невозмутимой физиономией всегда знала, что нужно делать! Какого дьявола они оставили ее со всем этим дерьмом саму?! Почему?!

«Сссука».

«Я знаю-знаю».

Демонесса в своей манере позволила себе выползти ближе к поверхности разума. Аня с ненавистью посмотрела на скомканную, испачканную кровью фотографию, прямо в подернутые желтой паволокой глаза человека, которого когда-то считала частью своей семьи.

Татушка,  Спасибо.) Отредактировал полностью Отражения ( точнее специальный человек). Решил не дописывать эпилог (не очень их люблю), а перейти плавно в продолжение.
Ну, и гребем дальше во Вроцлав в этот раз.