- Норма, я убью тебя, ты мне испортила всю жизнь, лучше бы я сделала аборт!
- Мама, пожалуйста, не надо, положи нож, мама... мама!
- Норма, убирайся из дома, вали в кино, чтобы я тебя не видела до вечера, а хочешь и вообще не возвращайся, живи в психушке со своей мамашей!
- Да я бы хотела остаться перед экраном, хотела бы попасть в тот мир, я вырасту и буду там, а не в этом аду!
- Норма, маленькая шлюшка, ты куда, я тебя не отпускал, становись на колени и поработай своим грязным ртом!
- Пошел ты, Эрвин, ублюдок, я все расскажу Грейс, я не хочу с вами жить, я стану актрисой, у меня будет много денег и мне не нужны будут никакие опекуны!
- Норма, милая, ты уже два года наша лучшая модель, я знаю, ты мечтаешь о карьере актрисы, поэтому заключила на тебя контракт с актерским агентством.
- Спасибо, миссис Снайвли, я буду упорно трудиться, пойду на курсы актерского мастерства и танцев, я вас не подведу!
- Норма, твое имя слишком грубое для сцены, давай подберем что-нибудь поприятнее... не хочешь быть Мэрилин, как Мэрилин Миллер?
- Хорошо, мистер Лайон, мое имя не принесло мне удачи, пусть я буду Мэрилин... Мерилин Монро, и пусть весь мир ляжет к моим ногам.

*****

Да уж, норма, норма... треклятая норма меня возвысила и погубила...
Не знаю я нормы, что, вон, в шахте не мог остановиться, что с водкой не могу...
Ты вот, мил человек, думаешь, алкаш сидит с тобой, подзаборный, дрянь, ан нет, Стаханов я, тот самый, что сто тонн, двести тонн угля добывал...
Ты пей, пей да слушай, не простой я человек, газеты про меня писали, движение в честь меня провозгласили, руку мне жали, с сыном самого Сталина пил, безо всякой нормы...
Эх, эта норма мне и имя новое дала, видано ли, родился Андрюхой, а стал Алехой, тьфу, дурень какой-то в газете прописал...
Да-а, норма эта коварная баба, расстреляли за нее заведущего нашего, не хотел он ей подчиниться, вот и сгинул человек...
Да и я сгину скоро, тоже не хочу норму блюсти, за это и выгнали меня из Москвы в Чистяково ваше...
Ну ничего, ничего, и у вас тут жить можно, были б деньги, а их у меня завались, как угля в забое, кончатся - еще дадут, да и как не дать, и квартиру дадут и машину...
Нет, не пора мне домой, пока норму не перевыполню на двести процентов, по Стахановски...
Валька, тащи еще две, да закуски тащи, мы с человеком говорить будем всю ночь о жизни да норме!

- Как вы, Хвотий Степаныч, живы ли?
- Чуть жив, Василий Васильевич, еще одни такие праздники - и дух вон.
- И не говорите, столько я пережил за эти дни, и ели, и пили, и на руках носили...
- А бонбы, бонбы всю ночь взрывали, никакого покою!
- Да уж, но хуже-то всего - гости, гости, черти бы их задрали! Отдыху от них нет, я уж и в парадное не выходил, и в комнатах от них прятался, в шкаф даже забрался... Нет, подай им Василь Василича, кажный норовит обнять, да расцеловать, да фото им совместное непременно требуется, тьфу!
- А мой-то барин, Павел Никифорович, все десять дней с супругою и дочерьми дома просидели, ни одного выезда не сделали. Хвотий то, Хвотий сё, с дочерьми поиграй, супруге ноги согрей, мучение сплошное.
- Васька, Фотька, ну-ка брысь, разорались под окном, собачьи дети, на ночь глядя, это вам завтра спать весь день, а нам работать!

*****

- Товарищи мои, эльфы, призрак бродит по Северному полюсу - призрак коммунизма! Прежняя цеховая организация игрушечных мануфактур более не может удовлетворить растущего спроса! Санта Клаус паром и машиной произвел революцию, место мастеров-эльфов заняло среднее сословие, породив современных буржуа, которые вырвали из-под наших ног национальную промышленность! Быстрое усовершенствование орудий производства делает доступным изготовление игрушек даже самым варварским нациям. Мешки Санты завалены дешевым ширпотребом из Китая, Индии и Тайланда. Пролетарий эльф теряет работу, на него набрасываются домовладельцы, лавочники и ростовщики!

Арлекин потрепал пуделя по холке.
- Что, Артемоша, уже неделю Пьеро не просыхает и пи..дит как Троцкий,  вот уже и сказки путать начал. Придется звонить Мальвине, а то он всех детей в округе распугает.
- Пост, гав, новогодий, гав, синдром... гав...

Я давно уже умер, нищим и одиноким, в жалкой хижине на краю света, в окружении незаконченных работ.
Но когда же жизнь пошла по пути, который принес мне величайшие страдания и величайшую славу?
Нет, не тогда, когда я больной и разбитый поселился на острове и бросил вызов властям, защищая туземцев.
Не тогда, когда умерла моя дочь и я, бесплодно попытавшись убить себя, отдал последние силы и создал свою величайшую работу.
Не тогда, когда я вернулся в ненавистную Европу, и критики хохотали над моими картинами, называя их примитивными и кричащими.
Не тогда, в сорок три, когда я больной уехал на Таити и написал на холсте этот дикий и дивный мир.
Не тогда, когда тот, чья слава превзошла мою, пришел ко мне ночью с ножом, и я бежал, оставив сходить его с ума.
Может быть тогда, когда я увидел ангела, борющегося с Иаковым в пыли
деревеньки Понт-Авен?
Нет, даже не тогда, когда копал канал в далекой Панаме, жил в голоде и нищете и  искал то, что когда-то принесет мне признание.
Да, вот тот миг, когда я, тридцатипятилетний успешный брокер Поль Гоген, бросил все ради живописи, обрек себя и семью на голод, воскликнув в своей голове: "Сейчас или никогда!"

*****

Сейчас или никогда! Я, наконец, отрываюсь от телеги и перехожу в заметки.
Этот дьявол Олег зачем-то запустил февральскую десятку, и она засела в моей голове. Еще и максимально дурацкая тема, просто жесть.
Если я не напишу хоть что-то сегодня, то промучаюсь еще день.  В наушниках "Цветочный дуэт" - там, тара-дам... там, тара-дам..., ну какого хрена, я точно не начну ничего писать. Пялюсь в экран уже семь... семь, Карл... минут... ни одной мысли.
Может ну ее нафиг, эту десятку, обойдутся и без меня. Ладно, черт, надо с чего-то начать.
Тыкаю в буковки, на экране жирным огромным шрифтом появляется: "Сейчас или никогда!"

*****

Вне конкурса
Сиятельный граф Толстой, проснувшись поутру, съел, как обычно, два яйца, выпил чашечку чая, надел сермяжную рубаху и лапти, взял косу и отправился в поле.
"Сейчас или никогда...  - такие мысли кружили в голове старца, - пришло время стать ближе к народу, слиться с ним в душевном порыве..."
Крестьяне, шедшие в тот день с утренней службы, останавливались, смотрели на косаря, стягивали картузы с головы, один даже удивленно крякнул и хлопнул ладонью по колену.
Честно сказать, косьба у графа не задалась - опыта совсем не было, солнце пекло спину, которая от яростных взмахов уже побаливала, но граф утешал себя тем, что должен подать всем вокруг пример... но чего это будет пример, граф сформулировать толком не успел.
Один из крестьян толкнул локтем в бок молодого учтеля земской школы и поинтересовался, чего это барин за штуки откалывает.
- Ты, Карпуша, дурак... барин твой ради искусства спину рвет, чтоб быт ваш, мужицкий, в книге описать, страсти души твоей передать... ты вот Крейцерову сонату прочел?
Мужичок растерянно почесал затылок и задумался - из искусства у него в избе висела потешная картинка, купленая прадедом на ярмарке, с Наполеоном в виде пса, которого пинал кривой Кутузов.
- Крей... не читал я сонету твою, не обучен я грамоте-то.
- Вооот... Лев Николаич-то спины не жалеет, чтобы ближе к тебе стать, а ты и грамоты разуметь не хочешь... ээх, только для себя и живешь...
Мужичок смущенно мял картуз и глядел ошалелыми глазами на графа, который, прислушиваясь к разговору с довольной улыбкой на лице, срубал косой очередной кочан капусты и мечтал о всеобщем благе и равенстве.

Девушка и зеркало
На серебре, в стекле, ловила отражения зари, лицом своим любуясь, девушка, и восклицала: "Хочу, чтоб  мир лежал у ног моих".
Казалось, зеркало в ответ шепнуло: "Пусть будет так", а сердце содрогнулось от предвкушения греха.
И зазвенело золото об стол, яд сладких слов в ушах струился, и ночь скрывала стыд и тел нагих черты.
Но вот уже видны морщинки - трещины в стекле, и снег на волосах, но зеркало звенит: "Тебе нет равных".
Что ж, сундуки набиты, на плечах меха, но бывшие друзья глаза отводят - видеть не хотят, а зеркало кричит: "Ты все еще юна, все впереди".
Конечно, лжет стекло - уж жизнь прошла, меха проела моль, а золото разменяно давно на серебро и медь.
Теперь, когда подходит все к концу, в стекле лишь отражение души - старуха с хищным взглядом, и зеркало, от смеха лопнув, осколки на пол раскидало.
И в каждом - зло, и в каждом - взгляд недобрый, и ни в одном - надежды и улыбки.
Проснулась девушка - во сне стекло коварное разбила, теперь серьезен взгляд ее, и под ноги она не смотрит, хоть там лежит весь мир ее души.

*****

Однажды Безмассовому Билли позвонили из палаты мер и весов и пригласили в Париж. Билли не был удивлен - всю жизнь ученые пытались его измерить и взвесить, но, на всякий случай, запросил за визит тысячу франков. На том конце провода поперхнулись, и, взвесив все за и против, со вздохом согласились. Прибыв в Париж, Билли решил сэкономить и добраться до места на метро. Рабочие массы внесли его в вагон, где он оказался лицом к лицу с симпатичной девушкой в берете. Девушка подняла свои глаза, и Билли, увидев в них свое отражение, хотел подумать о том, что пропал, но почему то подумал о том, что его отражение состоит из фотонов и должно быть таким же безмассовым, как и он сам. И только он так подумал, как его отражение в глазах девушки вдруг взмыло вверх. Билли был настолько ошарашен, что вместо того, чтобы представиться хорошенькой парижанке, стал крутить головой в поисках своих отражений, которые одно за одним стали улетать под потолок и скрываться из вида.
Ученые в палате мер и весов были ошарашены и попробовали сфотографировать Безмассового Били, но лучшее, что у них получалось - желтые ботинки Билли при выдержке одна пятитысячная секунды.
Когда, наконец, Билли окончательно пришел в себя, то устроился работать на киностудию, где с неизменным успехом играл графа Дракулу.

- Скажите, как его зовут... ту-ту-ру-ту-ту-ту, - напевал Буратино, шлепая первого сентября по лужам.
Папа Карло выдал деревянному мальчику азбуку, бумажную курточку, резиновые кеды и полосатый колпачок:
- Учись, Буратино, хорошо, через девять лет поступишь в техникум, станешь сварным... хотя, пожалуй, лучше тебе по сантехнической части.
В школе было совсем не празднично, линейку отменили из соображений безопасности, и вахтерша, глянув в какой-то список, хмуро сказала:
- Буратино Жопетов... тебе в первый ве, куртку в гардеробе повесь.
Найдя класс, юный герой открыл дверь и широко улыбаясь произнес тоненьким голоском:
- Привет ребята, меня зовут Буратино, я буду с вами учиться!
В классе повисла гробовая тишина, наконец, один толстый мальчик ошалело выдавил:
- Слыш, лимонад, а ты че голый-то, из какого аула приехал?
Сзади подошел другой мальчишка и натянул колпачок Буратино до самого носа:
- Деревяшка, ты че такой дерзкий, без штанов, но в колпаке... принесешь за это мне завтра пять медяков, а то я тебе на пузе мое имя вырежу!
Буратино, поправив колпак, испуганно смотрел по сторонам, его взгляд зацепился за девочку с синими волосами.
- Чего пялишься, носатый, я тебе кукла что ли, свали в закат!
Через полчаса Буратино с азбукой под мышкой шагал в сторону ломбарда и бормотал:
- Девять лет... туру-ту, девять... пожалуй, ну его, туру-ту-ту, на фиг...
Говорят, еще через полчаса его видели в магазине "Аламо: спорттовары, оружие", где он негромко говорил продавцу:
- Двенадцатый калибр, самозарядка...  сорок пятый калибр с лазерным прицелом, ту-ру-ту, плазменная винтовка дальнобойная... УЗИ девять миллиметров...

*****

Истребители закладывают крутой вираж в сторону Млынова, немцы, потеряв бомбардировщик и беспорядочно сбросив бомбы, удирают на запад.
... Еще три "Хейнкеля", на Дубно идут к аэродрому, нельзя их туда пускать...
В мыслях летчика мелькают жена, стирающая белье, для которой рубил дрова, сын, с которым зимой лепили из снега медведя в человеческий рост, друзья, с которыми пели песни в гарнизонном клубе.
... Давай ребята, как учил, заходим в хвост и пикируем... сейчас... огонь!
Но ШКАС лучшего воздушного снайпера полка молчит - патронов больше нет, тяжелым машинам с крестами осталось всего пять километров и вниз полетят огонь и смерть.
...Парни еще стреляют, а этого я и без патронов свалю...
Бомбардировщик, избегая атаки, пытается завалиться на крыло и уйти в пикирование, но легкий истребитель уже выполнил горку и рубит винтом по хвостовому оперению.
... Держать, держать машину... поле впереди, смогу посадить... смогу...
Самолет, сильно раскачиваясь, снижается, соря обломками на еще зеленую пшеницу, до земли остается всего несколько метров, и машина, достигнув предела своих возможностей, отвесно падает вниз.
Старший лейтенант Иванов еще жив, но сейчас где-то далеко, во вчерашнем дне, где хозяйка угощает пирогами с клубникой, жена с сыном сидят рядом на лавке и смеются, а друзья обсуждают завтрашние занятия по летной подготовке... ведь завтра не будет никакой войны.

Может быть, вы помните, как несколько лет назад в сети хайпила картинка-тест, на которой можно разглядеть корову?
Если нет, то загуглите, а я скажу, что сразу увидел её - большие глаза, мокрый нос, черные уши.
Такие как я прокляты, видят то, что недоступно другим - общее в, казалось бы, совершенно не связанных вещах или событиях.
Вы думаете, что способны познать объективную реальность, но... глаза, микроскопы, детекторы частиц - все эти инструменты передают в ваш мозг картинку, на которой вы не можете разглядеть корову.
Вокруг меня прямо сейчас, пока я пишу эти строки, люстра, стены, телевизор, кондиционер, кресло, дверь, окно, шторы, потолок, стол, компьютер, телефон, одеяло, наверняка и вы бы увидели всё это, но мне доступно то, что объединяет все эти вещи.
Я не знаю, как это описать - ученые пока не придумали названия, ведь для них этого не существует.
Возможно, это и есть настоящая реальность - скелет мироздания - то, на чем держится наша вселенная и мириады других.
Проклятых не так уж мало - один из ста,   но большинство боятся реальности, а некоторые даже не осознают, что с ними что-то не так.
Эти десять предложений - тоже картина с коровой, если вы прокляты, то сразу увидите что их объединяет и сможете связаться со мной.
Не пугайтесь - чтобы дорисовать картину мне необходимы еще несколько слов: стены лета тикают за окном липкий смех пророчества заражен пылью мотылек важен экструдирован в сознании лент.

*****

- Пока ты чистый, пока ты прешься по борьбе... - напевал у себя в кабинете растолстевший и слегка обрюзгший Чипполино, разбогатевший на торговле луковыми кольцами.
Молоденькая секретарша Земляничка приоткрыла дверь и сморщив носик затараторила:
- К вам некий Тыква, говорит, что ваш стрый знакомый, что ждал три дня, что...
Чипполино махнул рукой, Земляничка исчезла, на ее месте возник совсем выцвевший Тыква и, семеня в центр кабинета, произнес:
- Дорогой Чипполино, видите ли, я вынужден лично просить... вашу милость... вашей милости... реальность такова, что ипотека, которую я выплачиваю за ветхие стены моего дома...
Чиполлино вставил в левый глаз монокль и пристально осмотрел Тыкву:
- Тыква, я много раз говорил вам, что ваша реальность не объективна, если и вовсе не иллюзорна... вы видите ветхие стены, а я - потенциал для реновации под элитарный овощной бутик!
Тыква вздохнул:
- Иллюзорна... синьор Чиполлино, мои пустые живот и кошелек очень даже материальны!
Чипполино откинулся в кресле и развел руками:
- Ба, да у вас уже бочок от голода подгнил, а долги с собой в компостную яму не положишь, семейство Тыквенных обширно, всегда найдутся наследники... так оставьте им не просроченный платеж, а возможность роста и новые рабочие места!
Тыква попытался плотнее укутаться в старые лохмотья:
- Но у меня нет другой жилплощади, где же я буду коротать свои дни?
Чиполлино открыл шкатулку и вынул дорогую кубинскую сигару:
- О, об этом не беспокойтесь, недавно мы с графинями Вишнями открыли на паях дом престарелых, там уже много овощей собралось... помните Помидора, он так и не оправился от заварушки, что мы тогда устроили... да и комнаты там куда просторнее, чем в вашей лачуге.
Тыква еще сильнее побледнел и, подойдя к краю сцены, окинул притихших в зале детей долгим взглядом:
- Вот, детишки, и в реальной жизни ученые, инженеры, врачи, учителя...
Он не успел закончить монолог, как девочка в третьем ряду расплакалась, а Чиполлино устало сказал:
- Виктор Алексеевич, бросьте вы эти марксистские штуки, вы не в театре Советской Армии, играйте по сценарию!

Наталья гнала сто сорок по пустой дороге, пытаясь обогнать иссиня-черную тучу:
- Ну что, квантовый теоретик, в скольких мирах мы домчим до деревни твоего прадеда быстрее дождя?
- В одном на миллион, - рассмеялся ее спутник, - где мой прадед не погиб на войне, где мы познакомились, поехали вместе в Саранск к твоей лучшей подруге и по пути... да не гони ты так, осталось всего  несколько километров, я еще пожить хочу.
Через десять минут парочка стояла на высоком холме, с которого деревня была видна как на ладони: старые деревянные дома-пятистенки, огороды, поля, засаженные кукурузой и какими-то миниатюрными подсолнухами.
Ветер трепал волосы девушки, кружил опавшие листья вокруг старого облезлого обелиска павшим воинам и подгонял тучу.
- Тут остались какие-то твои родственники?
- Я не знаю... бабушка здесь была в детстве, тогда еще кто-то был.
Наталья подошла к обелиску и пробежала взглядом выцвевшие надписи:
- Читаев Николай Васильевич... тысяча девятьсот двадцать второй, тысяча девятьсот сорок первый... разве не так звали твоего прадеда?
Небо раскроила молния, землю ударили крупные капли и послышался тяжелый раскат грома.
- Серега, ты, блин, где... не валяй дурака, сейчас хлынет, - Наталья озиралась по сторонам, - я в машину пойду!
Когда дождь утих и стало видно дорогу, Наталья запустила двигатель и мягко тронулась: до Саранска было еще далеко, а она никак не могла вспомнить, зачем свернула в эту деревню.

Вне конкурса
- Ах, это вы, Карандышев! - Сергей Сергеич подмигнул Мокию Пармёнычу и Васе, - Пойдемте-ка с нами, в баньке попаримся... да не стесняйтесь, вам полезно перед свадьбой размяться то будет!
Карандышев, казалось, и впрямь засмущался, а Вася шепнул Кнурову:
- Опять Паратов хочет штуковину какую выкинуть.
Кнуров недовольно поморщился:
- Пропала банька... с этим скучным человеком ни веник, ни девки в радость не будут.
Тем временем Паратов уже увлек Юлия Капитоныча в сторону предбанника, где люди приняли верхнюю одежду и поднесли по стопке водки.
Через десять минут вся компания заходила в парилку, где могучие банщики плескали воду на раскаленные камни и залихватски стегали себя по бокам вениками.
Все были голышом, за исключением Юлия Капитоныча, который намотал полотенце аж до колен.
Паратов обратился к нему хитрым голосом:
- Ну, что вы стесняетесь, мы все люди, разных карандышей повидали...
Юлий Капитоныч удрученно почесал голову:
- Разных то оно, конечно, разных... - и размотал полотенце.
Банщики крякнули, Вася присвистнул, Мокий Пармёныч покачал головой, а у Паратова отвисла челюсть:
- Как же это, Юлий Капитоныч, при таком достоинстве... да не женились до сих пор?
- Да у меня, знаете ли, каждый раз при виде девиц кровь от головы отхлынывает, я и двух слов связать не могу...

Вторые сутки Ябко гнал упряжку к океану, изредка похлопывая ведущего оленя хореем по спине: пустые нарты легко скользили по снегу. На остановках, которые седой оленевод делал каждые два часа, чтобы олени могли наглотаться снега и пощипать редкий мох, упряжку догонял вожак-менаруй. В этот раз Ябко подошел к красавцу оленю, попытался заглянуть ему в глаза и хмуро спросил:
- Ты зачем бросил стадо и пошел за мной? Твои сыновья вернулись бы и без тебя, что тебя тревожит?
Менаруй, конечно, не ответил, просто стоял рядом, отвернув голову и шумно дыша.
В какой-то прошлой жизни Ябко задал похожий вопрос сыну, уже зная ответ:
- Что тебя тревожит, почему ты больше не смотришь мне в глаза?
- Отец, я ухожу жить в город, я уже не слышу голосов предков, тундра опустела... пойдем со мной, я не хочу чтобы ты остался один.
Ябко обнял сына:
- Ты знаешь, я не могу уйти, но ты еще молод, найдешь там жену, у тебя будет семья.
Тундра потемнела: где-то далеко впереди луну закрыли тучи, начиналась метель. Олень задрал голову и издал короткий рёв, а Ябко сильнее затянул шапку и хлопнул менаруя по спине :
- Что ж, забирай сыновей и бегите на юг, ваша семья там... дальше я сам.

*****

Снова еще пьяный за рулем, снова гоню, куда попало, дышать тяжело, а руки трясутся. Чертов монстр преследует меня уже почти полгода, находит, где бы я ни был, пытается подойти и сгрести своими огромными крючковатыми ручищами. Алкоголь не дает монстру добраться до меня, не знаю почему, но он держится на расстоянии, пока я не протрезвею. Я убил много монстров, но этот, даже с простреленным лицом, не хочет лежать в земле, а идет и идет по моим следам. Бензина уже мало, надо заехать на заправку и привести себя в порядок, до вечера монстр меня не догонит.
Я помню, как встретился с ним - адреналина в крови было столько, что руки дрожали, и автомат мотался из стороны в сторону. У него тоже был автомат, и мы застыли, глядя друг на друга. Время замедлилось - я поднимал оружие целую вечность, нажать на спусковой крючок казалось невозможным. Автомат дернулся и вылетел из рук, я оказался на земле в грязи, а лицо монстра разлетелось кровавыми брызгами.
Снова лью воду на голову в туалете на заправке, снова думаю, стал бы я монстром, если бы не выстрелил первым?

Он открыл дверь и проскользнул в комнату с подносом на котором поместились тарелка овсяной каши, тосты с черничным вареньем, стакан апельсинового сока и большой красный новогодний шар. Прислонившись спиной к косяку он смотрел, как его возлюбленная спит, ну или делает вид, что спит.  Как всегда, она укрылась с головой, из-под одеяла торчала лишь рука с браслетом, который он надел год назад.
- Дорогая... пора уже вставать, - он щелкнул выключателем и комнату залил яркий теплый свет.
Она лишь сильнее свернулась под одеялом, он покачал головой и поставил поднос на тумбу.
- Нуу... посмотри что я принес, - произнес он своим особым голосом и протянул руку к блестящему шару.
В отражении шара рука казалась неестественно длинной и какой-то крючковатой, а где-то вдалеке над одеялом показались ее спина и голова.
- Знаешь, сегодня особенное утро... наш новый год, - он подошел и протянул шар в ее сторону, но она лишь вжала голову в плечи и согнула спину.
- Повернись, сука! - шар врезался в ее затылок и рассыпался осколками.
Она принялась кричать, и попыталась отползти от кровати, но цепь, надежно приваренная к браслету не давала этого сделать.

Сочинения всегда были для меня пыткой, в конце концов, придумывать, как я провел лето, кажется ужасной глупостью. Не менее глупым будет писать правду: она либо слишком банальна, либо слишком неудобна, о некоторых вещах не стоит рассказывать учителям.
Например, как напишешь, что впервые поцеловал девчонку под ивой у реки, а жара стояла такая, что хотелось скинуть балахон-хамелеон и броситься в прохладную воду. Наверняка сразу получишь двойку, еще и отправят к военруку, который заставит заново сдавать основы безопасности. Потом две недели скучных лекций, что нельзя находиться вне помещений без веской причины, нельзя снимать хамелеон, который маскирует от машинного зрения, а его батареи всегда должны быть заряжены. В прошлый раз еще пришлось рассказывать, куда бежать и кому сообщить, если слышишь звуки охотников, хотя этим летом почти все они перешли на электродвигатели.
Может, все-таки выдумать, как купался и ловил рыбу, играл с друзьями в футбол во дворе, гулял по вечерам с собакой? Нет, лучше буду банальным, напишу, как отработал двадцать обязательных для старших классов смен на заводе, выпускающем наших охотников, как ходил с мамой и сестрами на могилу отца и рассказывал о его подвиге малышам в детском саду. Мне не нужны плохие оценки и проблемы с рейтингом - окончив школу, я хочу работать на заводе и помогать семье, а не служить на границе в охранном отряде.
Выдумки оставлю для выпускного сочинения: как обычно будем писать о жизни после победы, можно будет не сдерживать фантазии.

*****

   Выдержки из писем ногицунэ из Эдо своей тётушке дзэнко из Киото, отмеченные монахом Дзёсином в ходе повторного расследования дела Мирэясу-я.
"... и вот, любезная тётушка, выдумала я такую шутку, которая должна надолго запомниться этим болванам-охотникам из Асакусы, которые весной гоняли лис: обернулась молодой красавицей, пришла к одному в лавку, будто выбрать шелковые чулки, и принесла на обмен чудесные перчатки, исписанные нашими письменами..."
"... да, как я и думала, мое проклятие подействовало на торговца, хоть и не сразу - он оказался крепким ронином, но вот уже с неделю сидит запершись в своей лавке и рисует на лоскутках ткани лисьи хвосты. Когда проклятие окончательно захватит разум этого болвана, он выбежит голышом на улицу и будет голосить, что он - Великое Светлое Божество Истинного Процветания, представь, как толпа будет потешаться над ним!.."
"... этим летом все идет из лап вон плохо, тётушка, этот болван-торговец выбежал на улицу не голым, а нацепил на себя все лохмотья, на которых выводил письмена, да еще прихватил деревянный меч, стал призывать свергнуть правителя и обещал всем рай на земле. Поначалу над ним смеялись, но потом жара и проклятие лишили рассудка всю толпу. Кончилось всё стычкой со стражей, торговца скрутили и увели на суд магистратов..."
"... ты спрашивала, что стало с тем болваном, к стыду моему, его зарыли по шею в землю на перекрёстке и затем отрубили голову... возможно, я несколько перегнула палку, придется помочь его жене с торговлей..."
"... ты все еще помнишь ту дурную шутку с торговцем. Я признаю, что поступила довольно жестоко, но зато уже семьдесят лет вблизи Асакусы никто не охотится на лис..."