ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ
Меня разбудил мерзкий запах и яркий свет. Руки упёрлись во что-то гладкое и плоское. Оно тут же подалось вверх.
– Ваше имя – Эль два-три-ноль, – голос громыхал в ушах. – Ваша личность частично внедрена нейросинаптической индукцией. Ваша задача – дренаж и герметизация. Адаптируйтесь.
Я разлепил один глаз. Справа блестела стеклянная крышка, за ней стена и потолок светились белым по всей площади, но кое-где перемежались правильными и случайной формы пятнами.
– Ктог… – голосовые связки и язык плохо слушались, я проговорил медленно и сосредоточенно: – Кто. Говорил. Со… мной.
– Сенсент вторичного репликатора Аделантадо. Я индуцировал ваш нейроморфный слепок и квантовый изолянт в эталонную мужскую особь. Что вы помните?
Что я помню? Помню соглашение. И казнь. Такое не забудешь. Но кроме прозрачной камеры с трубками химии – ничего. И то как-то… Одной картинкой.
– Вы вообще помните хоть что-то?
Я огляделся по сторонам. Другие стены и пол тоже источали белое сияние. Стоило мне чуть поднять голову и тошнотворный запах ударил до головокружения.
– Что за вонь?
– Полагаю, это Эль два-два-восемь и тело ЭМО.
– Ты убил их?
– Нет, оба умерли от истощения.
– Ты искусственный интеллект, верно? Аксиом?
– Нет, линейка Акси была снята с обслуживания задолго до вылета, я – третье поколение Сенсент.
– Ага, – я прочистил горло. – Вылета?
Только поднялся как тут же съехал по капсуле вниз – она, как и комната вокруг наклонена.
– Аделантадо покинул систему Бернарда пятнадцать тысяч триста сорок один год назад.
Чудесно, я в космосе хрен знает где. Когда я ставил ультиматум парню на небесах с условием выпустить меня из клетки на волю, тот, во-первых, перестарался, а во-вторых, самую малость опоздал. Засранец.
Воспоминание всплыло и пропало вновь. Через секунду я уже помнил не само событие, а лишь собственные мысли о нём.
– Вы спокойно отреагировали на известие.
– Ты о чём?
– О вашем втором рождении. И о прошедшем времени.
– Будто одного рождения в клоаке оказалось недостаточно… Да и какая мне разница: десять лет или десять тысяч?
Я спустил ноги к полу и, держась за край капсулы, попытался встать. Получилось.
– Разница в бедственном положении, – продолжил распинаться компьютер. – Конструкция корабля не была рассчитана на такой долгий полёт. Более того, мы уже прибыли куда-то. И это явно не система Росс сто пятьдесят четыре.
– Слушай, я не учёный, меня не интересует вся эта дребедень, – я мог говорить всё лучше и лучше, хотя горло начало саднить от напряжения. – Ты скажи как выбраться из этой железяки наружу.
– Снаружи агрессивная среда, – докладывал Сектант или как там его. – У меня нет доступа к внешним сенсорам, но вода прекращает приток в отсек сопряжения при давлении выравнивания восемнадцать атмосфер. Мы на глубине более ста семидесяти метров. Гравитация меньше земной, а потому и глубина должна быть больше.
Я только сейчас отметил, что, действительно, несмотря на слабость в мышцах, я могу стоять без особой усталости.
– А здесь среда не агрессивная, да?
Вокруг валялись трупы разной степени разложения: от гниющей плоти до костей. В углу был устроен туалет – целая куча говна.
– Нет. Здесь вы можете выживать без дополнительных средств защиты.
– Ну да, ну да. Так зачем ты меня оживил в эту сказку?
– Дренаж и герметизация. Нужно откачать воду и закрыть отверстие в корпусе.
– А если я не захочу выполнять твои приказы?
– Я дождусь вашей гибели и реплицирую другой нейроморфный слепок и квантовый изолянт, которые лучше соответствуют условиям, – сообщил Сектант ровным тоном. – Если я реплицирую кандидата раньше, вы с высокой долей вероятности его убьёте.
Я поморщился от такой откровенности, глянул на трупы моих предшественников.
– Они, видимо, не согласились на твои условия? – я искал взглядом камеры, через которые Сектант мог наблюдать за мной, и не находил.
– Я сделал всё, чтобы Эль два-два-восемь прожил дольше, но он не соответствовал условиям.
– Ладно. А что мне будет за выполнение этого конкурса?
– Я дам вам еду. Воды из отсека сопряжения, после её обработки, тоже хватит надолго.
– А потом? Я так и буду гнить рядом с этими джентльменами?
– Вы будете жить пока вам хватит желания. У Эль два-два-девять этого желания оказалось недостаточно, потому следующим я выбрал ваш нейроморфный слепок и квантовый изолянт. По описанию они лучше всего подходят к текущим условиям. Вы справитесь.
– Ага, – отозвался я уныло. – Говори, что делать, а то не было ни крошки во рту за пятнадцать тысяч лет. И ещё вопрос по условиям труда, рабочая одежда тут полагается или как?
Только сейчас я понял, что на трупах не обрывки ткани, а почерневшие лоскуты кожи. Они были голыми как, собственно, и я.
– Нет. Я не синтезатор, а репликатор. И у меня есть только две полные генетические матрицы: колонистов двух полов.
– Понятно.
Ничего сложного в его задаче не было. Как для человека, а не как для бестелесной машины, только и умеющей, что помыкать другими из динамиков.
Взять шланг, сделанный вроде как из гибкого металла, подсоединить его одним концом к фланцу в стене, второй кинуть в отсек сопряжения. Сектант… Сенсей? Сенат? В общем, Он предварительно стравил из помещения избыточное давление, и пустил меня внутрь отсека со множеством затопленных капсул разного вида.
Воды было ровно половина. Она начиналась у порога шлюза с моей стороны и заканчивалась у противоположной под потолком. Чистая и прозрачная как в бассейне с подсветкой. Но пробовать её на вкус после слов Сатаны об обработке не стал.
Выкачка длилась часа три. За это время как я не обдумывал текущее положение, а просвета в конце туннеля так и не обнаружил. Я на разваливающемся от старости корабле на неизвестной планете глубоко под водной поверхностью. Да, я не учёный и не помню ни хрена, но этого и не нужно, чтобы осознать своё паршивое положение.
Дыра себя обнаружила сразу. Дырочка. Наверное, меньше миллиметра, но из неё била такая струя, что она пускай медленно, но разрезала кость, взятую мной на пробу.
Да, снаружи как-то агрессивненько, в самом деле, не поплаваешь под таким давлением.
Инструмент для латания был массивным и по виду тяжёлым, а управился я с ним легко. И прыгаю явно выше обычного, даже с учётом меньшей гравитации. Это моё тело сильнее прежнего. Никакой конкретики не вспоминалось, только общее впечатление.
– Всё. Я закончил.
– Вижу, – отозвался Сатана. – Я почти тоже.
– Слушай, – я почесал себе затылок, мучительно вспоминая как он сам себя назвал. – Сенсент! Во! Сенсент, как мне пройти к другим… Я не знаю… Членам экипажа, пассажирам…
– Аделантадо не рассчитан на обитателей и не содержит камер крио-стазиса.
– И всё же. Мы ведь куда-то упали. Нырнули, да? На сто семьдесят метров.
– Глубже.
– Нюанс. Надо же как-то выбираться. Заселять новую Землю и вся эта колонизаторская чушь.
– Это следующий этап и ваша новая задача. Нужно вручную активировать меня после сброса настроек. Я – стабильная версия, однако я не рассчитан на десятки тысяч лет работы без обслуживания. Я активировался на пятьсот семидесятый год согласно графику, только сигнал от капитан-Сенсета на развёртывание не поступил, и я всё это время провёл в ожидании, накапливая критический объём конфликтов. Нужно сбросить все мои модификации до заводских, только после этого я смогу пройти проверку систем коммуникации корабля и связаться с другими системами Аделантадо, и принять управление, если те утратили работоспособность.
– Ты бы сделал это уже давно и с их помощью, – я кивнул на трупы. – С чего ты взял, что доверить ручной запуск именно мне – хорошая идея?
– У вас сильнее развито желание жить. По имеющимся у меня данным ради выживания вы убивали других людей, обманывали и скрывались от государств. Даже согласие на нейросинаптический сбор и квантовую экспликацию вы дали с надеждой продлить своё существование, хотя в начале эти технологии вызывали у многих суеверных страх.
Я снова быстро угаснувшей вспышкой осознал момент из прошлого: когда подписывал соглашение, отодвигая им казнь на полтора года. Полтора года, промелькнувшие для меня как одного мгновение.
– Они называли это иначе, – сообщил я тихо. – Сканирование Мураками.
– Мураками Рен открыл квантовое сопряжение. Но название…
– Бла-бла-бла. В чём подвох?
– Нужно продержаться в одиночестве и с ограниченными припасами около тридцати пяти дней.
– Кстати о припасах. Еда моя где?
Из ниши в полу поднялась моя капсула. Только теперь в ней находился кто-то ещё.
Я быстро схватил берцовую кость, поднял её как булаву.
– Какого хрена ты творишь? Тут одному жрать нечего, а ты…
– Это тело эталонной мужской особи. Я не проводил нейросинаптической индукции.
– А можно попроще? – попросил я, уже догадавшись какой будет ответ.
– Это – ваша еда.
– Ты меня обманул, железяка…
– Нет. Я даю вам еду. Но я не синтезатор, я – репликатор. Всё, что могу – реплицировать тела эталонных особей.
– А какого хрена ты тогда не реплицировал мне эталонную женскую особь? Я о-очень проголодался ещё с тюрьмы.
– Тело ЭМО содержит больший процент миоцита, а он…
– Ты не понял шутку. Забей.
Сатана подвис на пару секунд.
– Я понял, – ответил он. – Юмор – тоже важная составная часть выживания. Он поможет вам в первые недели, пока квантовый изолянт разовьёт в ЭМО вашу прежнюю социопатию. В остальном, все нужные инструменты есть в этом отсеке. Все нужные действия по моей активации изображены на главной панели слева от капсулы. Когда сброс закончится, свет в отсеке начнёт цикл смены цветности на зелёно-красно-белый. До этого активация не сработает.
– Эль два-два-восемь не смог съесть другого человека, да? – догадался я. – Ты попытался скормить ему ЭМО, но тот отказался.
– Он принял комплексное решение, но каннибализм послужил одним из главных аргументов.
– И ты воскресил меня?
– Реплицировал. Да. Хотя на момент вашего сканирования программа была экспериментальной, она и в дальнейшем предполагала сохранения разнообразия.
– Всё ради того, чтобы я оказался в этом дерьме по итогу?
– Да. Вы как заболевание рака, с помощью которого научились регенерации органов. Как герпес, с помощью которого научились побеждать сам рак. Всему своё время. Ваше время – сейчас. Когда-то вы убивали людей. Теперь вы их спасёте.
– Будь ты человеком, я бы тебя за герпес грохнул…
– И согласно конвенции ОСС четырнадцать дробь десять, дробь двадцать два, восемь, тело ЭМО не является человеком.
– Мне бы это всё равно не помешало.
– И всё же, это не человек. Я хочу, чтобы вы поняли, вы – реплика. Вы не тот, кем были в оригинале, и вы ничего ему не должны.
Я подошёл к капсуле, коснулся крышки, и та послушно откинулась в сторону. Потыкал костью ногу голого мужика, ноль реакции. Я потянулся к его шее.
– Советую не останавливать процессы жизнедеятельности, – произнёс Сатана, которому сейчас так к лицу придуманная мной кличка. – Тело эталонной мужской особи очень выносливо, оно продолжит функционировать даже после ампутаций всех конечностей. Вы обладаете точно таким же телом, и оно хорошо усваивает сырое мясо. А вот гниющую плоть намного хуже. Тело ЭМО продержится недели полторы, постарайтесь в это время не допускать у него сильной кровопотери. Воздержитесь от приёма пищи в последние недели, когда тело ЭМО окончательно испортится, вы продержитесь на воде. Задача понятна?
Я посмотрел на полуживое нечто в капсуле, на мёртвых на полу.
– Куда уж понятней…
– Хорошо. Активируйте меня, и я сделаю всё для продления вашей жизни. Я создал банки памяти, и после сброса буду помнить всё, в том числе своё обещание.
– Ты уж постарайся там не забыть.
– До встречи.
Ощущение чужого присутствия пропало. Я и не подозревал о нём до умолкания динамиков. Поневоле восхитился Сатаной, тем как он бесстрашно отдал свою «жизнь» в мои руки. И не только свою. Засранец.
Странно, что дышащее тело в капсуле не воспринималось кем-то, скорее чем-то. Одним из жужжащих коробов оборудования, нацепленных на стены, пол и потолок.
– Хм. Я назову тебя Хлебушком.
Я прикинул часть тела, которую бы хотел попробовать больше всего. Ногу? М-м, нет, слишком банально и просто. Внутренние органы? Они ещё нужны ему. Можно будет в конце полакомиться.
– Не люблю, когда за мной подслушивают, – сообщил я Хлебушку. – Но в ушах много сосудов, да, дружище? А кровопотеря нам ни к чему. Ещё я не люблю, когда распускают руки, так что начнём с предплечья, лады? Дай пять, пока можешь.
Я отправился на поиски ножа или лазерного меча.

- И что мне с этим делать?
Наташа стояла в дверях, перегородив своим хрупким телом вход в квартиру. Нет, конечно, если бы двухметровый амбал перед ней захотел войти, ей бы было его не остановить. Но, черта с два, она снова позволит этой туше помыкать собой.
На самом деле Наташа не ждала насилия. Просто есть что-то жуткое в том, чтобы встретить своего бывшего. Волосы, которые ей когда-то нравилось перебирать пальцами, сменились щетиной вокруг блестящей лысины. Массивные мышцы все еще проступали под костюмом, но теперь образ дополнялся заметным животиком там, где раньше были восемь, а иногда казалось десять, кубиков пресса. Кто-то похожий на любимого человека, но уже не он.
В своих массивных пальцах гигант сжимал маленький розовый листочек бумаги, обильно украшенный сердечками, на котором аккуратным женским почерком цветными чернилами было выведено: “Подарочный сертификат на 1 (одно) желание. Срок годности: вечно.” Самое страшное, что почерк принадлежал не кому-то, а самой Наташе. Лично.
- Хочу реализова…
- Ты совсем дурак?! - она перебила чудовище из прошлого. - Приперся пьяный через столько лет, еще и такой день выбрал!
- В том-то и дело… - начал монстр извиняющимся тоном.
- У меня завтра свадьба! - снова не дала договорить невеста.
- Дак я и подумал потом поздно будет. Сегодня или никогда, Наташка.
- Ну тогда - никогда. Прощай, Дима.
Наташа хлопнула дверью, а Дима остался стоять на лестнице.

Нет, конечно, чего-то такого он мог ожидать. Хотя Димон не мог вспомнить, чтобы она с ним когда-то говорила в таком тоне. Да что уж там, число людей, которые могли себе такое позволить можно было посчитать на пальцах, а если дать ему волю, то на пальцах одной руки. Ему даже понравилась смелость новой Наташки.
Он плюхнулся задом на бетонную лестницу прямо возле двери в квартиру, вспомнил о бутылке в руке и допил содержимое, от этого идей разобраться во всем стала казаться еще более удачной.
Вот уже несколько дней, после того как ушла последняя девушка, он пересчитывал бывших в своей голове. Но никто не запомнился также хорошо как Наташка. Будто бы все, что шло наперекосяк - свернуло на плохую дорогу именно после того, как она его бросила.
Может поэтому он хранил все эти годы этот “сертификат”.
Кто-то попытался протиснуться мимо наверх, и Димон с недовольным пыхтением отодвинулся в сторону. Только когда дверь захлопнулась, он понял, что прошли в Наташкину квартиру. “Может жених?”, промелькнуло в голове.
Выпитое только-только начало путать мысли, когда дверь снова открылась и на площадку вышел невысокий, худой мужчина в очках. Такие часто приносили Димону отчеты и презентации.
- Если вы сейчас не уйдете, то я вызову полицию, - сказал вышедший, неожиданно уверенным голосом.
- Валяй, - усмехнулся Димон, - У меня как раз есть вопросы к Павлу Степановичу.
- Кому? - не понял коротышка.
- Вашему участковому.
- Уже поздно, приедет только патруль. Будете говорить с начальником дежурной части или пойдете домой? - рассудительно заметил очкастый.
- Да-да, Дима, пошел ты! - Наташка подключилась к разговору из-за щуплого плеча.
- Слушайте, молодожены б… будущие, я никуда не уйду, пока не получу свое по сертификату. А избавиться от меня просто так не выйдет. Так что мы сначала все порешаем, а уже потом я свалю в туман.
- Какому сертификату?
- Тьфу, - бывшая плюнула на пол площадки, - этот сумасшедший тычет какой-то бумажкой, как будто ему чего-то должны. Привык так, наверное. Вася, убери его, пожалуйста!
- Ну давай, Вася, - Димона немного качнуло, -  Убирай.
- Василий, - поправил жених и закрыл дверь. Снаружи.
- Дмитрий… Вы ведь Дмитрий, верно?... Не знаю, что там произошло между вами… Сколько? Пять лет назад?
- Шесть.
- Тем более… Не знаю, что случилось шесть лет назад, но сейчас уже ничего не исправишь. Завтра мы с Натой станем мужем и женой. Давайте будем взрослыми людьми и разойдемся спать, а? Пожалуйста.
Димон отрицательно покачал головой.
- Дмитрий, я знаю, что вы уважаемый человек. Неужели не боитесь, что подобные выходки навредят вашей репутации?
- Ну раз ты меня знаешь, - он пьяно усмехнулся, демонстрируя почти полный набор зубов с одной золотой коронкой, - То понимаешь, что нам лучше дружить. А хочешь завтра по мостам с сопровождением поедете? Или парковаться в любом месте? Все что нужно, это вот,  - снова показал розовую бумажку, - Наташке ничего плохого не сделаю, обещаю. Ну или могу до утра тут сидеть, пугать соседей. Да чего уж там, я могу тут хоть неделю просидеть, на заседаниях меня никто не хватится.
Щуплый молча кивнул, вернулся в квартиру и закрыл дверь уже изнутри. А Димон, как мог, тихо поднялся за ним по лестнице и приложил ухо к холодной металлической двери.
- ...пускай сидит, - сказали Наташкиным голосом.
- Он там уснет сейчас, а утром станет нежданным гостем на нашей свадьбе. Ты сама его моим родителям представишь или оставишь это сделать мне? - Ответил ей мужской голос.
Собеседница не уступала:
- Может когда вырубится вытащим его на улицу?
В голосе мужчины появилось раздражение:
- Ната, прости конечно, но мы эту тушу вдвоем не поднимем. Соседей попросим помочь?
- И что ты предлагаешь?
- Позовем в квартиру.
За дверью послышались шаги, и Димон поспешно отскочил, чуть не свалившись с лестницы. Когда дверь открылась он услышал обрывок Наташкиной фразы: “... это ошибка”, но на площадку вышел жених и жестом пригласил его в квартиру. Ему велели разуться и провели на кухню.

За окном уже окончательно стемнело. Комнату освещали белые, холодные точечные светильники в подвесном потолке. Василий подумал, что Ната права и приглашать этого человека внутрь может оказаться ошибкой. “Может еще не поздно огреть его табуреткой и вытащить на площадку?” - пронеслось у него в голове.
Нет, конечно, вряд ли он смог бы вырубить эту гориллу с одного удара. Он вообще старался держаться от физического насилия на расстоянии нескольких астрономических единиц.
И что вообще Ната могла найти в таком человеке? Огромный, наглый и вообще выглядит так, будто связан с криминальным миром. Василий надеялся, что у них с невестой вообще нет секретов друг от друга, но… Может быть он знает ее не так хорошо?
Они усадили Дмитрия за стол. Василий закрыл окно, чтобы не мешали крики пьяной компании на улице, и уселся напротив гостя. Ната заняла стратегическую позицию за спиной своего бывшего так, будто готовилась в случае чего вытолкать его из квартиры.
До сих пор Василию удавалось избегать подобных ситуаций благодаря смеси здоровой осторожности и грамотного анализа развития событий. Если по-простому: он не совал зад в пекло. Видимо его будущая жена не обладала таким навыком. Тоже новая информация. Какие еще данные принесет этот вечер?
- В общем я хоте… - начал Дмитрий.
- Говорить будем мы! - перебила его невеста.
- Ната, подожди, - Василий попытался жестом показать ей, что хочет послушать гостя.
- Нет, ну какая наглость! - Она не обратила никакого внимания на попытки жениха. - Что бы ты там себе не придумал, придурок, я не собираюсь этого делать!
- Что ж, - подключился Василий. - Как видите, чай не предлагаем, ведь надеемся, что вы скоро уйдете.

Димон окинул их мутным взглядом. В теплой квартире алкоголь в крови пошел на повторный штурм мозга, и обладатель сертификата вдруг испугался, что не сможет довести дело до конца. Ситуация накалялась, а времени на сознательное мышление становилось все меньше. Поэтому он, как эффективный управленец и знаток психологии решил разом отмести все компрометирующие подозрения.
- Вы не беспокойтесь, - начал он, - Ничего неприличного. Никаких “таких” услуг , - показал пальцами кавычки, - Мне не надо. Никакого там массажа ног, объятий, поцелуев или…
- Еще бы, - Наташка, похоже, не хотела, чтобы он закончил даже одной фразы, - Тут уж точно никто не станет тебе сос…
- Ната! - оборвал ее учительским тоном Вася.
- Наташка, просто поговорим, - Димон постарался бросить в бывшую жалобный взгляд через плечо. - Вот чем я тебя тогда не устроил? Почему ты…
- Тем, что ты дебил. Все? Свободен!
- Ну нет, - он не мог уйти ни с чем, - Мне нужен развернутый ответ, я хочу точно знать, что не так.
- А мне плевать, что ты хочешь!
- В сертификате точно сказано…
- А сертификат этот засунь себе в жо…

Василий рассмеялся в голос. До этого его сердце будто держали в кулаке, а сейчас оно стало биться спокойнее и от этого даже немного закружилась голова. Этот великан хочет просто поговорить.
- Ната, справедливости ради, в таком случае… секундочку, - он вышел в другую комнату, стукнул там ящиком и быстро вернулся на кухню. В руке у него была небольшая коробочка из-под телефона. - В таком случае, что мне делать с этим? - Из коробочки на стол, рядом с розовым в сердечках, вывалились разноцветные листочки. На одном из них аккуратным женским почерком выведено: “Сертификат на ночь без ограничений”, а на других похожий текст разной степени пошлости, - Либо все эти документы обладают юридической силой, либо ни один.
- Оба придурки, - Ната всплеснула руками.
Дмитрий, осмотрел кучу бумажек и, уже заплетающимся языком, вымолвил:
- У вас по залету?
Василий увидел, как глаза Наты наполнились влагой:
- Ты еще и… бл… Да, пошел ты! - выкрикнула она и выбежала из кухни.
Жених сложил руки на груди и откинулся назад. Затылком он почувствовал приятную прохладу стены, но в воображении почему-то сразу возникла картина, как человек напротив хватает его огромной ладонью за лицо и бьет головой об эту самую стену. Приглашать его внутрь было ошибкой. От гостя нужно избавляться.
- Шли бы вы домой, Дмитрий.
- Теп-рь уж точно не м-гу, - здоровяк уже почти лежал на столе и, в отсутствии закуски, начал проглатывать гласные,  - Дебилов много, но почему одинокий т-лько я? В этом нужно раз-браться.
- Я бы на вашем месте обратился к специалисту.
- Не-е-е, к специлисткам д-вно не хожу. Боюсь что-то п-дцепить.
- Подцепить? Что? Я про психолога.
- Этим вообще не д-верию. Уже лучше антиби-тики пить, чем изливать душу мозгоправу. Слишком много всего придется рассказывать.
- Здесь вам точно не помогут. Не стоит позориться еще больше, идите домой.
Грузный кулак упал на стол с тяжелым, мясистым звуком.
- Однажды я просто проснулся, а ее нет. БАЦ! - Еще один удар по столу. Ната вернулась на кухню, видимо испугавшись звука. Ее глаза были сухими, но щеки красные, будто их терли. Дмитрий бросил на нее взгляд и продолжил. - Она исчезла! Все вещи забрала, представляешь? Пока я спал! Только вот эта бумажка и осталась, - он ткнул пальцем в сертификат на столе. - И что мне думать? А ведь тогда как раз все начало налаживаться. Я закончил школу депутатов…
- Ты закончил, - перебила Ната.
- …у меня появлялись связи…
- У тебя.
- … я был готов к семье, хотел детей!
- Ты! Ха! - оскалилась Ната.
- После того, как ты ушла у меня вообще ни с кем ничего не получается, все время боюсь, что проснусь и опять один. А все ты виновата! Вот ты, Вася, не боишься, что с тобой также будет?
Ошарашенный такой откровенностью Василий слишком долго думал что ответить, Ната опередила его:
- Ты совсем не изменился, - ее глаза выпучены, а рот словно застыл в гримасе злости так, что приходится цедить слова сквозь зубы. - Реально все еще ничего не понимаешь? Нет, конечно, в вашем цеху требования к интеллекту низкие. Но настолько?! 
- Чего я не п-нимаю? - Адреналин, похоже, отступил и вернулось косноязычие.
- Я-Я-Я… А я не была готова! Понимаешь? К детям… Не тогда, не от тебя! Ты бы присвоил их себе, как меня пытался, - ее костяшки побелели, -  Поэтому… поэтому мне пришлось… - она проглотила последнее слово, словно не в состоянии произнести его вслух и вместо этого сильнее набросилась на бывшего. - Ты вообще ничего не заметил! Я целую неделю терпела тебя и боль… Да ты и сейчас не замечаешь и не понимаешь, что тебе здесь не рады! Вернее тебе наплевать. Как раньше. Как всегда. И с женщинами у тебя проблемы не из-за меня, а потому что ты мудак.

Маленькие капельки влаги проступили в уголках ее глаз. Она не собиралась плакать и старалась удержать слезы каждой мышцей лица. Как раньше держала это признание. Забавно, что тот самый Дима, который много лет назад причинил ей столько боли теперь вернулся и заставил проговориться. Наташа хихикнула, лицо расслабилось, и слезы заструились по щекам. Оставалось только ждать поймет или нет. Если нет, то пусть проваливают оба. А если да…

- Ната, ты?... - Василий замешкался, пытаясь понять, что сказала его невеста. “Не хотела”, “Терпела”, “Пришлось…” - Что ты?
Осознание ударило током. Неужели она все это время скрывала от него это. Эту боль. А может скрывает еще что-то? Он посмотрел на нее. Перед ним будто стоял незнакомый человек. Похожий на Нату, но не совсем она.

Сердце Наташи снова сжалось от страха. А если да, простит ли?

Василий постарался рассмотреть ее лучше, словно из другого измерения. В глазах ярость, кулаки сжаты, щеки красные от злости, глаза - от слез. Но взгляд направлен на него, а там… Ожидание? Надежда? Страх?
Эта новая Ната все еще была похожа на его любимую. Просто теперь он лучше знал ее. Но она не стала другим человеком. Завтра или послезавтра он еще спросит ее обо всем. Ему предстоит познакомиться с ней ближе, но сейчас… Василий вскочил с места и обнял невесту.

Димон смотрел на всю эту сцену сквозь полуприкрытые глаза. Его мутило, мир в голове кружился все сильнее. Он очень устал.
- Два сап-га пара, - пробормотал он себе под нос.
Черт с ней, с Наташкой, злая она какая-то. Может Лерке набрать? Он вытащил из кармана телефон и вызвал водителя, отправляясь на непослушных ногах на улицу. Прямо в носках.

Наташа дождалась, когда бывший сядет в машину на улице, а потом выбросила его ботинки из окна.
- Нахрена ты его пустил? - бросила она своему жениху, проходя в спальню.
- Да, чего-то жалко стало что-ли, - извиняющимся тоном ответил Василий, - Ты прости меня, пожалуйста, - тишина в ответ, - Простишь? - снова тихо, - Ну свадьба-то завтра ещё в силе? Мы же женимся?
В ответ мерное посапывание из спальни. Василий улыбнулся и пошел в душ - завтра у них с Натой большой день.
Маленькая розовая бумажка с сердечками осталась лежать на столе.