Под сенью гор.

В моей ночи зажглись огни
Из золота и звёзд
Ведь не напрасны были дни
Обид, тревог и слёз.

Слуга распахнул дверь, пропуская гостя в комнату. В лицо тут же ударил свежий ветер, на секунду позволяя забыть об удушающей жаре. Сладко улыбнувшись и подняв повыше горшочек с цветком, гость перешагнул порог.
В центре комнаты стоял столик на двоих, покрытый коричневой скатертью. Он был уставлен большим количеством маленьких блюд с деликатесами. Стояли потушенные свечи, заходящее солнце и без того активно заливало комнату светом.
С одной стороны стола сидела женщина средних лет в вечернем платье. Её задумчивый взгляд, казалось, пытался прочесть судьбу в поджаренных солнцем облаках.
Женщина была весьма недурна лицом, а огромная грудь, лишь декоративно прикрытая платьем, могла взорвать целый полк принцев.
Гость подождал мгновение, пока дрессированный слуга закроет за ним дверь, и сделал ещё один шаг к даме.
Вырвавшись из тягостного плена грустных раздумий, женщина кинула вошедшему приветливый взгляд и сама улыбнулась.
Не дожидаясь, пока она заговорит, гость первым нарушил молчание.
– Тётушка Сандра! Я так рад снова вас видеть!
Поставив горшочек на стол, парень одной рукой приобнял женщину и, поцеловав её в щёку, тот час же отстранился.
– Вот, это вам. Я срезал это на вершине Айвара!
Сандра кинула на цветок вопросительный взгляд.
– Какая прелесть! – Сказав это, женщина снова посмотрела на парня. – Выкинь это в окошко!
Услышав это, парень просто взорвался.
– Да вы… этот прекрасный цветок растёт там, где люди жить не могут!
Сандра примирительно улыбнулась
– Прекрасный цветок, который растёт там, где люди жить не могут - это я. А это нельзя будет продать даже среди таких же двинутых на альпинизме студентов, как ты или твой папаша, мир его праху. – Сандра, потянувшись за бутылкой вина, опрокинула горшок с цветком, и вместо бутылки схватила золотой колокольчик.
Парень надул губы, и уже собирался разразиться гневной тирадой, но Сандра вновь послала ему лёгкую улыбку, слегка склонив голову.
– Прошу, не злись. Сядь и потолкуем. Убери тут! – Последнее уже слуге.
Сглотнув, парень сел на своё место.
Не обращая внимания на копошившегося слугу, Сандра продолжила.
– Поужинаем, или вначале перетрём тему?
– Я сыт. – Парень демонстративно отодвинул тарелку. – Весь внимания, что же такого важного ты хотела обсудить с двинутым на альпинизме ублюдком.
Не считая нужным прикрывать рот салфеткой, Сандра зашлась в приступе смеха.
– О, милый Атли! Ты весь в отца. Тот был таким же чокнутым кретином. А ты хотя бы знаешь, сколько ночей рыдала в подушку моя любимая сестрёнка, когда стало известно, что тот полудурок погиб в своих горах? А что она скажет, узнав, что ты прёшься по его стопам? А? Говорил уже с матерью?
Слегка причмокнув, Атли бросил на выдохе.
– Нет.
Сандра печально вздохнула.
– Ясненько. Ладно, слушай. По всем законам ты – следующий глава клана. Конечно, я пока управляюсь с делами, но… семье нужен мужчина, понимаешь?
– Тётушка, перед вами все мужчины этого мира, при чём тут я?
Сандра перестала улыбаться.
– И что? Ты хочешь убежать в свои горы и отречься от этого мира? Может, сразу повесишься на своей… как её…
Санда прищёлкнула пальцами, и Атли вставил пару слов.
– Страховочная стропа, тётушка.
Сандр, улыбнувшись, кивнула.
– Да, спасибо. Итак, ты принимаешь наследие своих… предков?
Атли посмотрел в окно. Заходящее солнце ярко освещало величественную вершину далёкой горы.
– Говорят, на вершине Айвара живут боги. – Он перевёл взгляд на Сандру. – Я был там. Никаких богов не видел но, думаю, если бы там стояли их дворцы – они были бы отделаны как эта комната. Тётушка, у вас есть всё, зачем вам я?
Сандра устало оперла голову о руку.
– Вот дурачок. Потому что ты мой племянник.
Атли вышел из-за стола, и подошёл к окну. Кстати подувший ветерок принёс с собой морскую влагу.
– Тётушка, это всё хорошо и правильно… но мы слишком далеки друг от друга. Я отлично помню, как мы расстались в прошлый раз… и стали ругаться, едва встретившись снова, спустя столько лет. Я… я вам не верю. Простите малолетнего идиота.
Последний луч солнца погас, уступив место ночной темноте.
Атли двинулся, было, к выходу, но тут комнату наполнил звук хлёсткого удара ладонью по столу.
Обернувшись, он увидел, как по щеке Сандры стекает слеза.
– Тётушка?
– Четырнадцать.
Встряхнув головой, парень прищурился.
– Что, простите?
Ломающимся голосом Сандра повторила.
– Четырнадцать лет. Мне было четырнадцать лет, когда твой отец погиб, а твоя мать ушла в длительный запой. Тебе было два года. На клане висели долги. Некоторые ситуации грозили уличной войной. – Сандра перестала созерцать дорогой маникюр своих ногтей, и посмотрела в округлившиеся глаза Атли. – Ты хоть знаешь, что такое уличная война? Засады, яд, газеты… Ты знаешь, какого это, когда к тебе приходят взрослые мужчины и спрашивают, чем им кормить жён и детей, а у тебя самой крошки во рту со вчерашнего дня не было? – Сандра моргнула, и по её лицу пробежалась вторая слезинка. – Прошло проклятых двадцать лет. И что я вижу? Что моя драгоценная сестра ничего кроме астмы за эти годы не нажила! У нас же разница каких-то четыре года! Она посещала занятия в Академии, пока я ещё игралась с куклами! И как всё обернулось?
Атли сделал три шага и сел на своё место.
– Простите, я не знал всего этого… Я думал, мама ушла от управления кланом совсем недавно…
– Да она им никогда не управляла! – Сандра вскочила на ноги, её стул упал на спинку. – Ни одного дня! Ей было просто плевать на окружающих! Весь мир сжался до размеров камня! Мёртвой каменюги на могиле, в которой даже нет костей!
Внезапно на её лице полыхнула львиная улыбка.
– А давай положим тебя туда? Будет забавно, почти по-семейному!
Большие настенные часы пробили девять вечера. Молчаливый слуга незаметно появился в комнате, зажёг свечи, поставил стул и столь же бесшумно исчез.
Сандра уселась на стул и склонила голову набок. Свечи горели изумрудно-зеленым огнём, создавая романтическую атмосферу в комнате.
– Спасибо, мне стало легче. А теперь пошёл вон.
Пока слуга возился со свечами, Атли барабанил пальцами по столу, но едва к нему обратились, тот час же всплыл из своего внутреннего мира.
– Тётушка, я был с вами бестактен. Мои извинения ничего не изменят, но я чувствую, что должен их принести. Я… – он сглотнул. – Я не могу понять, почему те люди, о которых вы вспоминали, эти взрослые, женатые мужчины не могли сами заработать денег для своих семей?
Брови Сандры взлетели вверх, а уголки губ растянулись. Она попыталась усмехнуться, но вышло паршиво.
– Что? Ты хочешь обсудить вопросы разделения труда? Или проблемы специализации? Может, показать тебе бухгалтерию клана? В Академии нынче учат разбираться в финансовой отчётности? Ах, прости, ты же окончил её целых два месяца назад, и уже всё позабыл!
Резко отодвинув стул, Атли подошёл к Сандре и обнял её обеими руками.
– У меня словно повязка с глаз упала. Прости. Сандра, пожалуйста, прости дурака. Мне просто казалось, что всё это богатство упало с неба…
Он распрямился.
– Позволь мне быть рядом и помогать тебе во всём.
На ночном небе зажглись первые звёзды.
– Быть… рядом? Закрой окно, становится прохладно.
Атли закрыл окно и опять подошёл к ней, по пути задвинув стул.
– Сандра?
Она медленно, словно во сне, потянулась к бутылке. Атли схватил бутылку и наполнил её бокал до середины.
Сандра поднесла вино к губам, сделала крохотный глоток и поставила бокал на белоснежную скатерть с изящной вышивкой.
– Рядом? Ты? Зачем мне дикая обезьяна? У тебя ни манер, ни знаний, ты же со своих гор только слез!
У Атли дрожит нос, и всё же он находит в себе силы улыбнуться.
– Уверен, есть работа, посильная только горной обезьяне.