Изначальный текст первой главы заменён в связи с замечаниями и советами комментаторов, за которые я благодарен.
Хочу пояснить: в связи с тем, что времени, которое я могу посвятить литературной работе, у меня не так много, а в голове сидят две истории, требующие законченности, я решил публиковать их параллельно, поочерёдно по одной главе. Неизвестно, когда закончу с одной историей и приступлю ко второй. Кстати, они имеют нечто общее. Одна отпочковалась от другой. "Эзотерика" более ранняя идея, и родилась она на основе моих личных переживаний. Другая же история - плод моих философских замашек, скажем так, тем не менее она в некоторых деталях перекликается с первой. Пусть это не смущает тех, кто прочитал одно и другое.
Почему я решил публиковать сырые тексты и работать над ними путём редактирования? Потому что уже только на самой стадии публикования, в моём конкретном случае, мною выявляется много ошибок текста. Меня как бы выдёргивает изнутри моего замкнутого пространства и я вижу общую картину и детали со стороны по новой. И совсем уж неоценимое значение играют комментарии коллег в этом искусстве слова и смыслов.
Глава 1
Первой мыслью был вопрос: «Кто я и где?»
Мой вопрос звучал отрешённой нотой поверх лёгкого ветерка, грохочущего в ушах, как шквал урагана; поверх света убывающего дня, ударившего в глаза слепящей вспышкой; поверх серебряных и золотых осколков, которые собрались в зеркало воды и рамку берега; поверх свежего дыхания озера и подмешанного к нему аромата цветов; поверх шелеста прозрачных крыльев летящей по ломаной траектории стрекозы.
Я узнал это место! Это берег Озера. Берег, на котором Озеро преданно охраняет идиллию. Посреди буйства зелени, вдали от цивилизации здесь стелется одеялом золотого песка поразительный своею ухоженностью пляж. Чистый песок продолжается за кромку воды. На просматривающемся дне ни водоросли, ни тины.
Это место — оазис порядка посреди стихийного ландшафта.
Не просто так Озеро называется с большой буквы. Это стало ясно с первых минут моего знакомства с ним. Оно окружило меня присутствием тайны и наполнило предчувствием её раскрытия.
Моё время сместилось. Бывает такое мимолётное помутнение в сознании от нарастающего перегрева на солнце, и это должно побудить немедленно спрятаться в тень, но тут было что-то другое.
Окружающий мир перестал обрушивать на голову свои составляющие куски. Он стал таким, каким был всегда. Но я чувствовал его неискренность. Он делал вид, что всё по-прежнему, в нём ничего не изменилось. Но я знал, что это не так.
Ласкающий ветерок и клонящееся к закату солнце дарили блаженство и притворно хранили молчание, переглядываясь между собой. Большое надводное растение на краю пляжа было заодно с ними — шелестело, лукаво косясь в мою сторону, невинно покачивало широкими листьями и старалось усыпить внимание. Но я видел все их уловки также ясно, как игру стреловидных мальков в прозрачной воде отмели.
Мир хотел обмануть, старался скрыть от меня в зигзагах полёта переливающейся в сине-зелёных и жёлтых оттенках большой стрекозы тонкую грань перемены, рассекающую берег пляжа на его недавнее прошлое и текущее настоящее. Все они, все эти лицедеи, не догадывались, что Озеро дало мне знак.
Оно сделало знак тайно, так как было не всесильно. Предупредило не верить спокойной картине, представшей глазам... и ещё подсказало искать.
Мой лагерь был молчалив. Взглянул на меня, когда я приблизился, и спрятал глаза. Я понимал его. Ему приказали. Возможно, с пристрастием. Но я всё равно попытался спросить. Он шепнул: «В палатке...», и я залез в двухместную палатку. Там был порядок. Обычный порядок, какой складывается стихийно, и я в первую минуту не знал, что делать дальше. Взгляд упал на рюкзак. Я открыл его и поискал в нём. На первый взгляд ничего, что могло бы подсказать, но потом на себя обратил внимание пакетик с аптечкой... Он был вскрыт.
Это вопрос! Потому что я целый и невредимый, а пакетик с медикаментами вскрыт. Зачем понадобилось его использовать? Но это та подсказка, на которую указал мне униженный лагерь.
Пластырь и мазь стали причиной, по которой пакетик подвергся разгерметизации. Этот факт напрямую говорит о том, что они все врут! Притворяются и скрывают от меня правду... Некоторое время назад я использовал аптечку по назначению, чтобы обработать повреждение, которого у меня нет. Значит, был кто-то. Но они стёрли явные следы его присутствия. Стёрли на всём пляже и подвергли пыткам мой лагерь. Но он, будучи верным, сохранил для меня маленькую подсказку…
Пляж, как всегда, радовал чистотой и успокаивал безмятежностью. Казалось, его не задело применённое насилие, и он пребывал в идиллии. Следы на песке выверенно подчистили. Оставили лишь мои отпечатки, идущие от палатки туда, где я, оглушённый притворно спокойным миром, задал себе вопрос.
Мой союзник Озеро незаметно кивнуло на куст растения, раскинувшего листья над кромкой воды и суши, на то самое, что переглядывалось с обманывающими меня ветром и солнцем. И сейчас бесстыжее растение продолжало темнить.
Как я не понял сразу? Так нарочито невинными прикидываются те, у кого есть что скрывать.
Ветерок напряжённо затих. Солнце, испугавшись разоблачения, скрылось за кромкой леса. Остался лишь багровый отсвет его стыда. Светло-зелёный куст с испугу сомкнул листья. Но это было тщетной попыткой с его стороны. Я наклонился и развёл их в стороны...
Ничем логическим и естественным нельзя объяснить этот единственный отпечаток узенькой человеческой ступни.
Это был отпечаток ступни меньшей, чем моя. По глубине вдавливания в песок след разительно отличался, воды в нём скопилось меньше, чем в моих отпечатках. Вероятно, оставил его ребёнок, лёгкий, как пёрышко.
Каким образом он оказался здесь, в загадочном месте, которое Озеро берегло для меня? Не значит ли это, что он, как и я, участвует в нашей тайне?
Всего один единственный след от изящной ноги и вскрытая упаковка аптечки остались во свидетельство о нём. Что же случилось? ...с ним и со мной? Или это была она?! Та где-нибудь существующая девчонка, о которой я грежу, не представляя, как она, повзрослев, выглядит? Моей фантазии не хватает изобразить её взрослой. Да и что я о ней знаю? Только то, что на моих детских рисунках, которые нарисованы, наверное, во сне, потому что не помню, как это было. Может, этот след от её босой ступни?
Это наш пляж. Наши ноги оставляли на нём следы. Лижущая песок вода была нашей водой. Она принимала наши тела, смывала с них прилипшие соринки, охлаждала от жара солнечного дня, принимала в свою теплоту из прохладного ночного воздуха, давала нам ещё более счастья, в котором мы себя ощущали... вода Озера, которое было приготовлено для нас обоих, нас любила.
Она проникла сквозь кожу ко мне в сознание каплями воспоминаний, которые хранила в структуре своих молекул, и наполнила пустое пространство, очищенное от всего, касающегося моего предчувствия тайны. Изящный след стал командой, и тайна раскрылась.
Я сел ногами в воду, как мы сидели вдвоём, устав от беготни друг за другом, и смотрел на чудесный след на мокром песке у воды, прикрытый светло-зелёными листьями. Всё, к чему она прикасалась, становилось красивым... всё, на что она обращала внимание, приобретало глубокий смысл... всё, всё, всё, что меня составляло, стремилось в атмосферу, которой она себя окружала...
Следует ли считать ложной памятью картины загадочного калейдоскопа? Где та грань преломления, которая действительное раскладывает на брызги фантазии? Стоит ли верить образам, проплывающим перед мысленным взором?
Оставленный на мокром песке узкой стопой неглубокий след говорит: «Верь тому, что ты нашёл, что нашло тебя, ибо ты был пуст, а теперь нет».
Песок и вода, посередине которых я находился, были моим состоянием зыбкой действительности и прочных воображаемых картин. Или не воображаемых? До сих пор внутри себя я ощущал какую-то недосказанность на фоне как будто бы целостной ленты собственного прошлого, улавливая малозаметные склейки на ней, и теперь, кажется, увидел начало цепи причинно-следственной связи, ведущей к невероятным событиям, память о которых была похищена.
Отредактировано Амид (26.03.2026 09:49:06)
) Но как "художник".... 