I
Монах остался у реки,
Его годы не легки.
Хазаров к землям князь пустил,
И так он руки опустил.

"Не верю я в тебя, Господь!
Не жалко ли тебе колоть
Святым мечом наши сердца?
Для чего хвалили мы творца?
Ведь с верой мы трудились,
Поститься, братья, не ленились.
И если после нашего поста,
Молитв и почитания Христа
Мы ничего не получили,
То, может, стоит нам расстаться,
На перевалке распрощаться
И забыть всё то, что мы учили?"

В тот час голос из-за туч,
Пробился с неба яркий луч.
Лик Бога в небе появился,
Монах ему сразу поклонился.

"Я слышал все твои молитвы
И монастыря твои молвы.
Чтобы справиться со страданьем,
Ты должен быть чист сознаньем.
Я Бог, олицетворение надежды.
Пороки для меня чужды.
И если ты потеряешь веру,
То уподобишься же зверю".

Лик ушел, пропали тучи.
Монах увидел нимба лучи.
Он почувствовал свободу,
И Богу он готов лить оду.

II
Монах вернулся в монастырь.
В воротах ждал его упырь.
Схватил его за руки обе,
И повели к хазаров воеводе.

Монастырь пылал огнем.
Вождь размахивал копьем.
Разливался смех хазара,
Черный властелин кошмара.
Монах лежал, лились слезы.
Забылись его счастья грезы.
Господь же обещал ему,
Что прогонит с сердца тьму.

К монаху подошел хазар.
Представился он как Санжар.
И начал речь он пред монахом,
Назвав себя святым Аллахом.

«Чти меня, клянись святой!
Иди за мной, как за звездой.
И если ты пойдешь за мной,
Взамен я подарю тебе покой».

«Слышал я подобные слова
От прежнего лжебожества.
Забуду я об Альфе и Омеге,
И буду мертвым на телеге».

Монах вырвался из рук.
Хазар сдержал своих ворюг.
И направил он свое копье,
И начал приказание свое.

«Пускай бежит он далеко.
Ему от страха нелегко.
Он теперь разносчик страха.
А страх – предшественник краха».

III
Монах бежал, словно пожар,
Как ему предсказывал хазар.
Монах рассказывал о крахе
И проповедовал о страхе.
Страх главенствует людьми,
И души в ужасах тюрьмы.
Монах от страха всё бежал,
Бежал, покоя он искал.
Но не покой, а вновь Хазар
У ворот встречал Санжар.

"Приветствую тебя, мой Страх.
Запомнился неверующий монах.
Ты сделал многое, поверь,
Для себя закрыл ты рая дверь.
Так уподобийся Христу,
Подойдёшь ты ко кресту."

***
Монах изогнут на кресте,
Забыл о давней мечте —
Быть святее всех святых.
Он желает быть среди живых.
Монах висит и день, и ночь,
Ему никто не смел помочь.
Худое и больное тело
Найти надежду не сумело.

IV
"Отец, отец, для чего
Оставил ты мне нечего?
Так же ты кричал, Господь,
Когда прибили твою плоть?
Всегда давал ты мне надежду,
С твоим лицом дарили мне одежду.
Молитва придавала силу,
Надежду и желанье к миру.
Но мир не следует законам,
Читает проповеди он войнам.

Отец, отец, святой мудрец,
Земли и человечества творец.
И если ты даешь надежду,
Прошу, веревку мне обрежь.
Молиться буду я тебе,
Если ты взовешь к себе.
Я обещаю, обещаю!
Что веру я не потеряю.

Ты же слушаешь молитвы
И монастырские молвы.
Так не молчи, мой Бог,
Не будь ко мне так строг.
Подниму я руки для тебя,
Если бы не моя судьба.

Отец, отец, людей творец.
Для чего тебе Земли венец?
Смысл человечества, ответь:
Не проще их тебе стереть?
Отец, отец, так почему
Людей ты любишь, не пойму.
О нет, Господь, я бред несу,
Я этот крест не понесу.
Теперь хочу я умереть,
Чем боль разума терпеть."

Монах уснул великим сном,
Но пробужден он был лучом.
Пред лицом его стоял Господь,
Бог исцелил монаха плоть.

V
"Я Бог, олицетворение надежды,
Я властитель рая и звезды,
Которая ведет тебя к вере,
Любви, надежде и мечте.
Но ты отрекся от меня,
Свое спасенье схороня.
Говорил же я тебе:
Что вера не в мольбе,
А в устранении страха,
Который и убил монаха.

Страх главенствует тобою,
Душа заточена тюрьмою.
Но в вере ты найдешь спасенье
И свое сердца упоенье.
И если б верил ты в меня,
То по завершенью того дня
Пришли бы воины Руси,
Твоих братьев бы спасли.
Они сейчас живут счастливо,
А ты бежал от них трусливо.
Теперь тебя ждет страстно смерть,
Пришлось ей день и ночь смотреть,
Как ты устал и похудел,
Как ты здесь на кресте висел.

Теперь пойду же я,
Вера позовет тебя.
И ты пойдешь за мною,
С раненой судьбою".

Распятого господь покинул.
Монах надеялся, что сгинул.
Но тут рухнули оковы,
Появились запахи свободы.
Монах упал на слабые колени,
Мысли верой вдохновенны.
Поплыли слезы, раздался крик:
От жизни он уже отвык.
Хлад пропал, ушла тревога.
Монах поверил, поверил в Бога.