Право на зелье.
Осенью года Белой металлической змеи на долю тысяч жителей Японии выпало тяжелое испытание. Одной из первых пылающий круговорот затянул девушку по имени Акацуки. Вот она буднично щёлкала шариковой мышкой, мгновение - и вот уже она стояла посреди незнамо где.
Первым вернулось зрение, и ошеломлённая девушка увидела изумрудную степь до самого горизонта. В степи появлялись люди; десятки, сотни или даже тысячи, а в небе над ними зажглась радуга, словно гигантская полоска загрузки компьютерной игры. Вторым пришло обоняние, ударив в нос горьким запахом полевых трав и холодным, электрическим запахом озона.
На лице неизвестно откуда взялась полумаска, которая мешала дышать. Акацуки захотела снять ужасный намордник - но испытала дикий, беспричинный страх. Внезапно ей показалось, будто стоит на табуретке. Вместо юбки на ней - штаны. Пальцы стали длинными и толстыми. Кровь хлынула к ногам, ужас жидким азотом разлился по венам. Новое, чуждое женскому телу ощущение ледяной стрелой пронзило сердце. Что-то жило там, внизу, наливалось силой, каменело…
Протест, рождённый в глубинах души, вырвался наружу ужасающим криком. Со стороны могло показаться, будто человек так приветствует новый мир, подобно рыдающему младенцу, что делает первые вдохи. А вокруг кричали тысячи других бедолаг, но вряд ли кто-то из них знал, как вернуться обратно…
Проорав, бедняжка послала проклятье миру, что учудил с ней сию нелепую шутку, и грохнулась на колени. В разуме пролистывалась мятая тетрадка прожитых лет - у неё не было возлюбленного, сестёр и подруг, мать умерла вскоре после родов, так что девочку воспитывал отец. С детских лет она соревновалась с братьями, с парнями во дворе - со всем этим миром, доказывая, что может гореть ярче всех на свете. Любящий папочка отдал её в школу с углублённым изучением математики, но в классе из тридцати человек было лишь три девочки, или, как над Акацуки издевались жестокие одноклассники - две целых, две десятых. А потом была яркая, насыщенная событиями жизнь. После всех приключений Акацуки вернулась в родной город, где смог заводов жадно въедался в глаза, сняла дешёвую квартиру с пожелтевшей от времени мебелью и купила дорогой компьютер. Чтобы как-то убить время - зарегистрировалась в многопользовательской игре, для которой нужно было заплатить приличные деньги на лицензионную копию, месячную подписку и отдельно выложить крупную сумму для элитной экипировки персонажа. И вот, после всех трат, она играла с таким выражением лица, словно мыла руки. В тот вечер на ней было платье молочного оттенка, а волосы заплетены в тугую короткую косичку - это делало её похожей на погасшую свечу, от которой шла последняя, тонкая струйка дыма. Акацуки буднично щёлкала шариковой мышкой - как вдруг реальность изменилась.
Время шло, солнце успело доползти до самого горизонта, а изумлённая Акацуки всё стояла на коленях, пытаясь понять что же именно произошло.
Голод.
Нелепо, но именно тривиальный голод заставил её встать, урчание в желудке сработало ненавистным будильником.
Покачиваясь словно спьяну, Акацуки поднялась - с тем только чтобы вновь грохнуться на землю. А желудок всё урчал, понукая действовать. Она попробовала встать второй раз - уже удачнее. Широко разведя руки, словно она шла не по полю, а по натянутому канату, Акацуки обернулась и увидела, что у неё за спиной было огромное озеро, на песчаном берегу росли низкие деревья. Подойдя к воде, она встретила свой новый облик как незнакомого человека. В прозрачных водах отразился черный хлопковый костюм и лёгкий кожаный доспех. Полумаска и капюшон прикрывали угрюмое, отрешенное лицо с колючим, металлическим взглядом. Она откинула капюшон, сняла полумаску - страх тут же вцепился в горло ледяной хваткой. Жажда помогла победить беспричинный ужас, и губы, которые несколько часов шептали проклятия далёким небесам, смочила влага. Глоток - и в желудок ушла безвкусная жидкость. Разве такой должна быть вода из озера, где плещутся рыбы?
Девушка привалилась спиной к яблоне и вернула на лицо полумаску - страх отступил, хоть и было тяжело дышать через постылый намордник. Солнце зашло. В первую ночь девушку никто не беспокоил, лишь снилась кошка, которую хозяйка вряд ли скоро покормит.
Утром Акацуки сорвала с ветки два яблока, первое жадно съела, хотя вкус был как у жеваного картона, а второе убрала в карман и поспешно надела полумаску. Вокруг бесцельно шли люди и те, кто лишь отдаленно напоминал человека. Вот - прямоходящий кот ростом почти в два метра, на нём зелёный камзол и брюки, из оружия - две рапиры. Девушка замерла - и выдала ещё одно крепкое словцо:
– Кёте!
Она пошла обратно к озеру, мягко ступая в соломенных сандалиях, и остановилась на берегу - убегать дальше было просто некуда, разве что броситься в волны…
Когда незнакомец приблизился, девушка увидела рядом с ним яркую полупрозрачную картинку - профиль игрока. В самом верху картинки указано имя в игре: Нянта, ранг 90. Профиль посиял несколько секунд, и исчез. На лице человека-кота расцвела улыбка.
– У тебя девяностый уровень, ня! – Голос был мелодично-мурлыкающий, словно речь прогнали через специальный звукофильтр.
Девушка чуть склонила голову.
– И что, если так? – только сейчас она смогла расслышать звучание собственных слов - низкий, грудной бас. Кот-человек учтиво поклонился, приложив бархатистую ладонь к груди.
– Прошу прощения, совсем позабыл о манерах, ня. Меня зовут Катори Ёсида, ня. А вы… Акацуки, ня? – Вероятно, человек-кот видел её профиль с именем и рангом: ассасин, он же ночной убийца, ранг 90.
Девушка ответила уважительным кивком.
– Футанабе Акацуки. А почему ты всё время говоришь «ня»?
У человека-кота задёргалось ухо, а шерсть встала дыбом.
– Речевой фильтр заставляет меня говорить так, ня. Ещё один маленький пункт в список проблем, ня. – В зелёных кошачьих глазах стыло отчаяние столь же огромное, что и бескрайняя изумрудная степь вокруг: – Прошу, убей меня.
Она чуть приподняла бровь.
– Убить?
Ломающимся от боли голосом Катори Ёсида воскликнул:
– Да, ня! Нет сил жить в кошачьем теле, ня! – Он положил пушистую ладошку на кожаный доспех ночного убийцы. – Я заперт в клетке зверя! Этот нос чует запахи за милю, ня! Рыба, ня! Псы, ня! В голову лезут тысячи жутких мыслей, ня! Я схожу с ума, ня!
Девушка лёгким движением убрала его ладонь.
– Я поклялась, что никогда больше никого не убью. – Вдруг поняв, что сболтнула лишнее, Акацуки попыталась переменить тему их разговора. – А… почему ты подошёл именно ко мне? Вокруг полно народу!
Коточеловек повторил:
– У тебя девяностый уровень, ня! Я ходил тут, искал кого-то одинакового со мной ранга, но увидел лишь тебя! У большинства нет и пятидесятого, ня!
Акацуки стиснула зубы, пытаясь понять смысл просьбы незнакомца. Он сказал, что хочет смерти. Но действительно ли это так? У него есть рапира, он мог убить себя сам. Инстинкт самосохранения мешает? Страх смерти - сильная штука. Впрочем, надо что-то сказать, и Акацуки бросила первое, что пришло в голову:
– Не унывай, должны быть способы сменить облик. Это ведь… твой игровой персонаж? Мы перенеслись в игру…
Он истерично воскликнул:
– Прошу, прерви этот кошмар, и хватит заумных рассуждений, кто, где и как очутился, жить таким я точно не могу, ня! Проклятье, ня! – Слова просителя были пылкими - но шли от сердца, или это притворство? Может, прямо сейчас он сам верил, что хочет смерти? – Убей меня! Идиотский речевой фильтр, ня…
Отредактировано Ascard200 (24.09.2026 23:53:18)
