Руби сплюнула в золотистый песок пляжа, который по ночному времени казался синевато-серым.
– И тем не менее, сейчас нам надо в гостиницу. Она воо-он там! – Красная указала пальцем на возвышающееся вдали четырёхэтажное строение. – За мной.
И первой закинула большую сумку с вещами на плечо.
Вайс последовала её примеру.
Блейк всё поглядывала на небо.
– А здесь очень яркие звёзды. Прям… особенно та, почти как крест. Вроде, она даже слегка увеличивается в размерах.
Руби чуть улыбнулась.
– Это орбитальный корабль, он идёт на посадку. До него… сколько ж там… Память! Как жаль что я не Пенни, та всё-всё помнит. Словом, там морские мили. В наших километрах это примерно три сотни.
Вайс вытаращила глаза.
– Нет способа подняться даже на полсотни километров!
Красная глянула на идущую рядом подругу.
– А сюда мы что, ползком добрались?! Ладно, потом сама убедишься.
Тёплый ветер дул с океана, волны едва слышно накатывали одна за другой, здание гостиницы росло по мере приближения, словно его поливали водой. Увеличивался визуально и предмет, который Блейк приняла за странную звёздочку - он уже был крохотным, но явно рукотворным объектом, объятым пламенем.
В дверях гостиницы стоял рослый, плечистый мужчина. Хоть и стояла прохладная ночь, но из одежды на нём были только тапочки да шорты, а на плечах - полупрозрачная рубашка из очень тонкой материи, такие рубашки тут назывались пляжными пижамами. Белая тут же сказала:
– Я Вайс Шни.
Мужчина выдал что-то на незнакомом ей языке. Вайс вытаращила глаза.
– Это… что значит?
Руби ответила громиле на том же наречии, хоть и выговаривала слова медленно. Потом повернулась к подругам.
– Ладно, идём внутрь.
Блейк смотрела то на широкоплечего мужчину у входа, то на саму Руби.
– Охранник нас пропустит?
Красная рассмеялась.
– Это не охранник! Он такой же гость как и мы!
Мужчина, словно понимая что речь идёт о нём, развернулся и двинул под своды здания. Вайс взмахнула ладонью, высоко поднимая руку, и крикнула ему вслед:
– Эй! Я вас не так поняла!
Тем временем на смену верзиле вышел другой… человек? Нет, он выглядел как кот что стоял вертикально, только ноги его были совершенно кошачьи. Это нельзя было списать на костюм. Такой же высокий как и тот мужчина, разве что более стройный. Кот тоже бросил фразу на незнакомом языке. Теперь уже Янь открыла рот:
– Простите, я вас не понимаю…
Коточеловек кинул на неё мимолётный взгляд.
– Ремнант? Я бывал там… проездом. – Он посмотрел на Красную. – Мисс Руби Роуз, вот уж не ожидал, что у вас хватит духу появиться в наших краях… после всего.
Красная скинула на асфальт площадки перед гостиницей свою сумку и молитвенно сложила ладошки перед лицом.
– Шеф! Я правда-правда не нарочно! А как поживает Белый Мастер?
Кот прекратил улыбаться.
– Вот так. Думаешь - ты личность, ты чего-то да стоишь… а при первой же встрече тебя спрашивают про того парня… – Он посмотрел на Блейк. – Вижу, вы фавн? Я, можно сказать, тоже… из вашего племени.
Блейк всё ещё во все глаза таращилась на человека-кота. Сама обладательница пышных кошачьих ушек и острого ума - она отчаянно пыталась уразуметь, где же находится и что, лёд и пламень, тут вообще происходит?
– Я… Блейк Белладонна. Я… мне сказали, что это другой мир, но… это… фавны… у нас же только по одной черте у каждого…
Шеф покачал головой.
– Мне вот повезло меньше. Я кот, ну, разве что без хвоста.
Руби шагнула ближе и положила ладонь на кошачью грудь.
– Прошу простить моих подруг, для них было шоком столкнуться с теорией множественности миров и Солнц. Я…
Коточеловек оттолкнул Руби и подошёл к Блейк, протянул ей руку.
– Нянта, к вашим услугам.
Блейк ответила рукопожатием и повторила:
– Блейк Белладонна. Я… в шоке.
– Ваши подруги, вижу, там уже по самую макушку. – Коточеловек повернулся к Вайс и протянул руку ей. – Нянта.
Вайс, дрожа, пожала пушистую ладонь, покрытую мелкой и приятной на ощупь шерстью.
– Вайс Шни. Я… всегда рада новым знакомым… даже таким.
– Ну, от Шни слышать подобное простительно. – Нянта повернулся к блондинке. – Вы прелестны…
– Янь Ксяо Лонг. – Блондинка пожала протянутую… руку? Лапу? – Вы тоже… очень ничего. Кубики пресса - моё почтение.
Нянта запахнул полупрозрачную пляжную пижаму.
– Я буду настороже, похоже, тут у нас кошатница! – Он повернулся к Блейк. – Вам бы тоже следовало поостеречься!
Кошкодевочка, подёргивая уголком губ, вымученно улыбнулась.
– Мы партнёры.
Нянта кивнул.
– Простите, в полночь тут можно поймать свежую рыбку, а уже без пяти, я должен вас оставить. – И он зашагал к океану. Руби подняла сумку.
– Ну, как культурный шок? Уже отошли? Тогда пошли, запишемся и скинем вещи в номер.
В небе над гостиницей орбитальный корабль теперь уже был размером с примерно треть Луны, которая и сама была лишь половиной, да только непонятно - растущей или как?
В фойе было очень просторно, лишь у двух столиков сидели люди… если эти существа вообще можно было называть людьми. Руби сразу же направилась к стойке. Сказала несколько слов, среди которых отчётливо слышалось «Ремнант», забрала ключ и двинула к лестнице. Янь лишь мельком удивилась, что на двери их апартаментов на третьем этаже была табличка с двумя символами; слева три горизонтальные чёрточки, а справа - две.
– Руби… что это значит?
– Это наш номер 32. Простите, что взяла у самой лестницы, тут постоянно ходят…
Блейк быстро сказала:
– Ерунда. Я хочу выучить этот язык.
– Смотря какой, тут их много. Ладно, всё завтра.
Шесть часов до рассвета проспали на полу, подложив сумки под голову, и никакие шаги по лестнице не смогли их разбудить. А вот восходящее солнце - смогло. Номер окнами на восток, или на какой стороне света вставало местное Светило, не лучшая идея, зато дешевле.
После ледяного душа девчата натянули купальники, пляжные пижамы и двинули перекусить. Ещё спускаясь по ступенькам, Руби громко крикнула:
– Эльси!
И тут же побежала через всё фойе к подруге. Та едва успела повернуться и распахнуть руки для объятий. Вайс без спешки протопала к девушкам.
– Простите…
Они едва разлепились и Эльси, низкорослая, хоть и  чуть выше самой Руби, девушка с милым, наивным лицом повернулась к холодной наследнице Шни.
– Тари ва кло?
Она протянула руку и назвала своё имя:
– Вайс Шни.
Девушка похлопала глазами, но пожала ладонь и представилась.
– Эльси Кацураги. Я знать Ремнант. Я быть Вакуо. Однако, здесь тоже холод.
К ним подошёл парень лет пятнадцати-шестнадцати, и сказал:
– Жара. Васмири лё. Холод - васмири фэ.
Эльси покрылась пунцовой краской смущения.
– Простить! Простить! Простить без апелляция! Жара! Васмири лё!
Вайс протянула руку парню.
– Вайс Шни. Вы тоже были в Ремнанте?
– Кацураги Кейма. А это моя сестра, Эльси. Она моя названная сестра, но для меня как единокровная. Я был в Вакуо, прожил у вас примерно полгода, у меня было… больше автономии.
Руби чуть заметно пихнула Янь локтем в бок. Та тут же протянула парню руку.
– Янь Ксяо Лонг. Я старшая сестра Руби Роуз, хоть мы и выглядим словно из разных королевств, но у нас один отец.
Эльси сказала:
– Теётте льхе?
Её брат тоже пожал руку Янь и ответил:
– У Эльси было мало разговорной практики. – Он повернулся к Блейк. – Полагаю, вы фавн? Я видел… вероятно, эволюция в разных мирах шла… не слишком уж и тождественно.
– Блейк Белладонна. – Она пожала руку сперва брату, а потом и сестре Кацураги. – Вы ведь уже знакомы с Нянта?
Эльси тут же взвизгнула:
– Шеф Нянта!
Кейма же печально вздохнул.
– Да, это более чем достойный человек. А теперь простите, я хотел бы на пляж, пока солнце не высоко. В полдень там совсем нечего делать.
Блейк кивнула.
– Конечно. Я бы с радостью отправилась с вами, но желаю ещё с кем-нибудь познакомиться. Мы прибыли вчера поздно вечером.
Кейма кинул один взгляд на Руби, и в эту секунду его глаза полыхнули ненавистью, а потом пошёл к широким дверям на улицу, туда где океанские волны омывали золотой песок.
Его сестра кинула ему в след встревоженный и опечаленный взгляд и повернулась к Руби.
– Я есть волнение, удивление, восторг видеть меня, Руби Роуз!
Вайс с гневом в голосе сказала:
– Не меня, а тебя!
Руби же спросила:
– Скутер! Я хочу плавать на скутере! Тут же есть скутер? – И Красная показала руками, словно держит руль мотоцикла или велосипеда. – Плавать верхом! Тарива ша протце!
– Тарива… – Эльси глянула на Янь. – Тарива…
Руби почесала голову.
– Да что я не так сказала… просто хочу поплавать!
Блейк коснулась её плеча.
– Ты привела нас в другой мир, а всё что тебя занимает - это поплавать на скутере?!
– Да ты видела, какая тут вода?!
– Руби, ты временами как ребёнок, честное слово.
Эльси затараторила непонятные слова, но вдруг спохватилась и выдала:
– Катер!
– Нет, не катер. Скутер. На одного! Тарива!
Эльси вновь глянула на Янь.
– Тарива… Тарива…
– Почему ты на меня уставилась, на мне что, муха сидит?! – Янь подняла правую руку. – Или ты про это?! Это называется протез. Он снимается. – Янь отстегнула биомеханический заменитель отрубленной руки, чем вызвала у Эльси нервный припадок в тысячу слов. Она то щебетала относительно равномерно, то выкрикивала отдельные слова. Наконец, Кацураги малость успокоилась и даже смогла коснуться холодной поверхности протеза.
– Тануфото кромле?
Янь посмотрела на Руби.
– Это чего значит?
– Вроде бы - больно носить или что-то такое.
– А, не, ерунда! – Янь нацепила протез обратно и победно вскинула кулак. – Видала?!
Эльси захлопала в ладоши.
– Васинари! Васинари! Клюёт! Клюёт!
Руби поморщилась.
– Не клюёт, а улёт. Васинари - это вроде нашего «обалдеть как круто».
Вайс посмотрела на выход.
– Тут почти нет народу, наверное, стоило пойти с этим Кеймой, он хоть по-нашему понимает.
Эльси тут же закивала.
– Кейма понимает! Кейма тотально понимает! Ремнант, Вакуо, жара! Фавн! Прах! Закрепление!
Вайс поморщилась.
– Не закрепление, а проявление!
Эльси тут же закивала.
– Райт! Проявление! Фавны! Свобода! Белый Клык! Убить Шни! Свобода!
Вайс покраснела, а её нижняя губа задёргалась.
– Ты думай, что говоришь.
Янь пожала левым плечом.
–  По-моему, она просто говорит все слова, которые запомнила.
– Это я как раз поняла! Но зачем убивать меня?!
Руби коснулась плеча Эльси.
– Это Вайс Шни. Дочь Жака Шни.
Эльси пару раз хлопнула глазами.
– Дочь? Дочь Жака Шни? – Она пристально всмотрелась в Вайс. – Винтер!
Вайс прошипела сквозь зубы:
– Винтер - моя сестра.
– Сестра? Сестра… – Эльси вдруг густо-густо покраснела. – Дочь Шни… – В следующую секунду Эльси резко побледнела и грохнулась на колени. – Простить! Простить! Фатолу фа Шни! Эмиретце раони! Простить!
Вайс повернулась к Блейк.
– Вот куда бы я ни направилась - повсюду только и слышу «Убить Шни, свободу фавнам».
– Ну, знаешь ли, это весьма справедливо. Заслуженно, я бы сказала.
Вайс положила руку на грудь Блейк, совсем рядом с шеей.
– Всё изменится, я тебе клянусь.
Руби взяла Эльси под локоток и поставила ту на ноги.
– Блейк это боец Белого Клыка. Она, как это, лонло Адам Таурус.
Эльси вытаращила глаза.
– Лонло?!
Блейк глянула на Красную.
– Это что ещё значит?!
– Ну, близкий друг, любовница, что-то такое.
– Я уже давно не его любовница!
– Но ведь было же!
Эльси тем временем прекратила трястись, и сейчас лишь мелко вздрагивала.
– Адам Таурус… Вакуо… 274961…
Вайс глянула на свою новую знакомую.
– Что ещё за 247691?
Ей ответила Блейк:
– Код подразделения Белого Клыка в Вакуо.
– У вас там что, ещё и коды есть?!
– Ну да. А ты что, разве не знала?! Вайс, ты же Шни!
Руби сказала:
– Вот я и пытаюсь объяснить Эльси, что Вайс друг фавнов!
И тут Янь гоготнула:
– Да! Лонло! И кстати, Блейк, а что, подразделений Белого Клыка разве несколько тысяч?
Блейк поскрежетала зубами.
– Ну, я бы предложила Вайс самой объяснить… ну, словом, нет, это не порядковый номер, там своя кодировка.
– Какая?
– Прости, я не желаю выбалтывать секреты организации, пусть даже той которую покинула.
По лестнице в фойе тем временем спустились двое. Парень лет двадцати или чуть младше, да девочка, ещё совсем ребёнок годков так примерно десяти-двенадцати, на ней даже не было пляжной пижамы, только детский купальник и тапочки. Руби приветливо замахала ладошкой.
– Рентаро-сан! Айхару-сан!
Парень прошёл мимо Красной так, словно не видел её. Девочка нагнала парня, придержала его за руку и они почти минуту что-то обсуждали на незнакомом для Вайс или Блейк языке. Наконец, парень повернулся к Руби и шепнул два слова, от которых Красная поморщилась. Её старшая сестра подошла к парню, протянула руку и громко, чётко сказала:
– Янь Ксяо Лонг!
У парня задёргалась щека, но тут девочка покрепче сжала его левую ладонь, и снова сказала несколько слов на своём языке. Парень закрыл глаза, дважды глубоко вздохнул, снова посмотрел на Янь и протянул ей правую руку.
– Сатоми Рентаро.
Металлические протезы с глухим звоном столкнулись в рукопожатии. Яни улыбнулась:
– Классный протез! А мой, зато, снимается! – Она деактивировала замок усилием мышцы, и артефакт кузнецов Атласа остался в руке у Рентаро. Янь даже демонстративно отступила на шаг. Рентаро побледнел, мелко задрожал, по его лицу потекли капельки пота.
– Гоме насай… гоме насай… Сатовари табоку?
К ним подошла Руби.
– Чикато.
Рентаро посмотрел на Руби и шепнул те же самые два слова. Янь сама глянула на сестру.
– Что он тебе говорит? Это какое-то хамство?
– Да. Что-то типа «чтоб ты сдохла». Поверь, у этого мальчика… есть причины так говорить мне. – Руби перешла на другой язык.
Янь мягко, деликатно взяла свой протез из дрожащих рук парня и пристегнула обратно, потом даже поработала пальцами и протянула ладонь девочке.
– Янь Ксяо Лонг.
– Айхара Энджи.
Янь повернулась к Рентаро.
– А у тебя классные протезы! И рука и нога!
Руби что-то сказала, и парень шепнул:
– Ни? – В следующую секунду он сделал то, от чего стоящая чуть в отдалении Вайс Шни ахнула; Рентаро снял маскировочный экран с правого глаза.
Янь выдохнула:
– У тебя ещё и протез глаза?! А он вообще функционален?! Ну, в смысле - ты им видишь?
Протез глаза пошевелился, едва слышно жужжа серво-приводом. Рентаро сказал:
– Но ни. Сен.
– Чего?
Руби перевела:
– Он говорит, что у него три протеза, а не два.
Вайс пришла в себя.
– Протез… глаза?! В смысле, не накладные очки, а именно имплантированный? Это…
Рентаро повернулся к ней и протянул руку.
– Сатоми Рентаро.
Она ответила рукопожатием.
– Вайс Шни.
Услышав это имя, парень резко отдёрнул свою ладонь и отступил на шаг, тяжело дыша.
– Да что я такого сказала?!
Руби коснулась её плеча.
– Ну, ты Шни…
– Мы в миллионах световых лет от Атласа!
– Ну, не в миллионах, в тысячах… да какая разница! Эти двое не были в Ремнанте, но про Шни они хорошо знают.
Рентаро сказал:
– Руби Роуз! Шни!
Энджу повисла на его левой, цельночеловеческой руке.
– Рентаро! Вакаси но тре!
Парень всё ещё тяжело дышал и был бледен.
– Шни…
К нему подошла Черная, протянула руку.
– Блейк Белладонна.
Рентаро на мгновение прекратил дышать, слегка склонил голову набок.
– Фавн? – Он пожал её руку и назвал своё имя. То же сделала и Энджу.
– Айхара Энджу. Гастрея.
Блейк глянула на Руби.
– Что значит слово «гастрея»?
– Ну, у нас в Ремнанте есть фавны, а у них там - гастреи. Айхару одна из них.
Блейк чуть нахмурила брови.
– Так Айхара или Айхару?
– Как она тебе представилась - так и говори её имя.
Блейк вновь повернулась к Энджу и опустилась на левое колено.
– Айхара, ты очень красивая девочка, сколько тебе лет?
Но та лишь медленно помотала головой, а в её взгляде читалось недоумение. Руби сказала два слова, и Энджу тут же просияла. Она подняла руки, показала десять пальцев, потом один.
– Джуич!
Блейк чуть повела бровями вниз.
– Джуич? Это значит одиннадцать? Мне двадцать шесть. – Она показала пальцами два раза по десять, а потом ещё шесть. Энджу вытаращилась:
– Аривасо?!
Блейк с улыбкой кивнула два раза.
– Аривасо-аривасо.
Руби чуть улыбнулась.
– Это слово значит «обман».
Энджу вновь что-то сказала, Руби выслушала и перевела:
– Она просит разрешение потрогать твои ушки.
Блейк нежно взяла ладошку Энджу и без слов положила на свою голову, а когда детские пальцы коснулись пушистых кошачьих ушек - мягко улыбнулась девочке. Та вновь шепнула:
– Аривасо…
Вайс повернулась к Руби.
– Так это слово значит обман? Может, недоверие?
Вдруг Энджу взвизгнула, обнаружив у Блейк пару человеческих ушей, повернулась к Рентаро и затараторила что-то на своём языке. Её глаза из карих стали багрово-красными. Янь улыбнулась и тоже сменила цвет глаз с фиолетовых на алый. Увидев эту перемену, Энджу даже прекратила трещать.
– Аривасо… Гастрея?
Ей ответила Руби.
– Но Гастрея. Проявление.
В фойе с улицы вошли двое - Кацураги Кейма и Нянта. Оба несли верёвки с рыбой. Несколько рыбин даже ещё дёргались. Нянта нёс только одну верёвку и, подойдя к Блейк, протянул ей самую маленькую рыбёшку из ночного улова.
– Хотите солёненького?
Блейк приняла угощение и отправила себе в рот целиком. Энджу вновь затараторила. Нянта повернулся к ней - и сказал что-то на этом же языке. Кацураги Кейма тем временем пошёл сразу на кухню. Его сестра взяла у Нянты верёвку с рыбой и двинула следом. Нянта повернулся к Блейк.
– На кухне полно работы, если надоест отдыхать…
Та, прожевав, проглотила и сказала:
– Вы всё это пережарите?
Нянта всплеснул руками.
– Увы! Не все любят свежатинку!
– Простите, господин Нянта, что такое «гастрея»?
– О, вероятно вы о той скверне, что довлеет над мисс Айхару? Это болезнь, итогом которой станет её превращение в ужасного монстра.
Энджу посмотрела на Блейк и сказала несколько слов. Рентаро тут же встал на колени рядом с ней и принялся что-то шептать на ухо девочке. Нянта же сказал:
– Мисс Белладонна, мисс Айхару спрашивает: Вы тоже превратитесь в кота?
Блейк замотала головой.
– Нет! Совсем нет! Я… я скоро постарею… а что значит слово «аривасо»?
– Ну, часто у одного слова по нескольку значений. Вот к примеру - аривасо. Буквально - обман. Можно использовать как «ух ты, какая штука! Даже не верю, что так может быть на белом свете!». Словом, нужен контекст для перевода.
Энджу вновь что-то спросила, и Нянта любезно перевёл:
– А вам, правда, двадцать шесть лет?
– Да, мне двадцать шесть, хотя выгляжу… моложе. Но когда мне исполнится тридцать - я буду стареть даже быстрее чем обычные люди.
Блейк делала паузы между словами, а Нянта терпеливо переводил. Энджу слушала, кивая, и вскоре облегчённо выдохнула.
– Аривасо! – Посмотрела на Рентаро и добавила ещё несколько слов. Тот ответил. Тогда Энджу показала два пальца: – Янь Ксяо Лонг Блейк Белладонна!
Рентаро кивнул и посмотрел на Нянту, тот перевёл:
– Мисс Лонг, мисс Белладонна, что вы думаете о пляжном волейболе? Два на два?
Вайс подняла руку:
– Я тоже буду играть!
Нянта покачал головой.
– Мисс Шни, вам они желают медленной и мучительной смерти. Ну, не лично вам, а лишь вашему отцу, но вы - его дочь, с этим ничего уже не сделать.
– Да откуда они вообще знают моего отца?!
– О, все помнят, куда пошёл камень, уворованный со стройки двадцать седьмого.
– Что за стройка? – Вайс вдруг повысила голос: – Да на стройках всегда воруют!
Нянта повернулся к Руби.
– Мисс Руби Роуз, разве ваши подруги… совсем ничего не знают?
– Нет. Это… их первый выход в свет.
Из кухни тем временем вернулся Кейма.
– В свет далёкой звезды. Шеф, а вы где именно в Ремнанте были? Я лично в Вакуо.
– О! Где я только не был! Хотя, в основном, сопровождал Мастера. А как там ваша названная сестра? Сама управится?
– Её с кухни под дулом револьвера не вытащишь.
Нянта взглянул на Руби.
– Мисс Руби Роуз, как насчёт тяжким трудом искупить?
Руби повернулась к Кейме.
– Простите, Кацурагин-сан, вы не могли бы сходить переводчиком на дуэль Рентаро и Янь? А я и Вайс пока поработаем на кухне?
– Хорошо, только молю - помойтесь, не выношу запах рыбы. Как Эльси кинулась чистить - я сразу сбежал.
Руби посмотрела на Янь.
– Удачи! Вайс, пошли работать! Нас тут не любят…
Рентаро и Кейма пошли к выходу, обсуждая условия дуэли. Три девушки двинули следом.
Солнышко уже успело подняться довольно высоко, утром на высокой волне катались сёрферы, пятеро пришли к сетке. Кацураги повернулся к Янь.
– Ну, правила вы знаете - мяч покинул поле или упал на ваш квадрат - минус балл. Я постараюсь считать, хоть и не обещаю.
Рентаро встал в угол своего квадрата и мощным ударом отправил волейбольный мяч в полёт над полем по диагонали. В это время на кухне Вайс чистила рыбу и, как только слегка приноровилась, спросила:
– Руби, объясни, что там за стройка?
– В том мире, откуда родом Рентаро, есть гастрея, это вроде наших гримм. Ну, с той лишь разницей что у нас гримм сами появляются, а у них гастрея вылазит из милых девочек вроде Айхару.
При этих словах Вайс ойкнула, даже порезала себе палец. Аура спасла от раны, но не от боли.
– Так эта… девочка станет монстром?
– Да. Но пока что она - просто человек. И мы любим её, потому что она человек. Ну, как Блейк, или даже как Нянта. Так вот, город, где жил Рентаро, окружён стеной из пары сотен высоких камней-монолитов. Их строили из одного редкого металла. И камень номер двадцать семь… ну, при строительстве тот металл украли и продали старику Шни. А лет так десять спустя нашествие гастреи прошло именно через этот двадцать седьмой монолит, он уже просто от времени трескался. Погибли тысячи, десятки тысяч человек. Со своей стороны всех, кто участвовал в воровстве - они перерезали. – Руби рассказывала, а сама резала рыбу. – Но они очень хотят дотянуться до старика Шни.
Вайс тихо шепнула:
– Я сама мечтаю до него дотянуться. А тебя они почему презирают?
– Меня?
– Ну, этот Нянта сказал - «вы посмели явиться сюда после всего». Какого всего?
Руби мечтательно улыбнулась и помахала ножом в воздухе перед собой.
– Ой, да много всего было. Я как раз была в авангарде боя за двадцать седьмой монолит. Вместе со всеми отходила к Площади Надежды. Думала, сдохну там, но нет, повезло. Мне. Собственно, там я и подружилась с Айхару. Ей было всего десять…
– Ей сейчас всего одиннадцать.
– Если я правильно посчитала - у неё через три дня день рождения. Так что ей почти двенадцать. Ну и вот. На Площади Надежды наконец появились те, кого я могла прижечь глазками. А меня обвинили что я могла с самого начала поубивать кучу монстров, но мне, видите ли, лень было спасать людей. Да и многие решили, что старик Шни просто пытается загладить вину. А что самое противное - во многом так и было.
Вайс взяла новую рыбину.
– Вопрос - почему ты не взяла меня?
– Ой, ну, там был Жан, ты с ним…
Вайс отшвырнула нож.
– Ты взяла туда этого недоноска?! Его, но не меня?!
Руби тоже отвлеклась от разделки.
– Пойми, твой отец очень просил тебя в это не втягивать…
– Ты это с ним обсуждала?!
Тут уже Руби повысила голос:
– Надо было брать трубку, когда тебе отец звонит!
К ним подошла Эльси:
– Работа! Рыба!
– Да, мэм.
– Простите.
Девушки вернулись к ножам. У Вайс вскоре вновь вылезли вопросы:
– И как, во многих мирах моё имя проклинают?
– Ты даже не представляешь… – Руби наскоро обмыла руки. – Ремнант хоть и был достаточно долго в стороне от потоков, но поднялись Барвон и Дисс, возник новый торговый маршрут, Мантл оказался крайне выгодным транспортным портом… а старик Шни всё это организует. Он нужен. Его таланты и авторитет.
Вайс покусала губу.
– И… он вообще собирался об этом рассказать мне? Винтер? Или сестра уже всё знает?
– Вайс, ты должна отвечать на звонки. Помнишь, вчера мы видели того дядьку, ну, который в дверях стоял, ты его приняла за охранника?
– Ближе к делу.
– Так вот, он знаком с твоим отцом. Если ещё раз его увидишь… лучше сделай вид что ты вообще не умеешь разговаривать.
– Я могу набить ему морду.
Руби устало выдохнула.
– Этот дяденька… он как Жан…
– Тогда я хочу набить ему морду.
– Вайс, такие люди нужны! Ты просто не понимаешь…
Вайс на секунду отвлеклась от разделки, посмотрела на Руби и гаркнула:
– Так объясни!
– Ну, тебе звонил отец, ты не брала… а в кабинете решался очень важный вопрос. Тот дяденька помог твоему папе, хотя и вообще не должен был этого делать.
– Да что за вопрос?!
Руби тяжело вздохнула.
– Однажды ты узнаешь. Возможно - очень скоро. А пока - режь эту скользкую рыбу.
На пляже счёт составил уже три-один, если Кейма правильно посчитал. В очередной раз мяч падал медленно, Янь упала на живот и ногой влупила по надутой резине. Рентаро вскинул бровь от увиденного, а Айхара Энджу крикнула громко:
– Васинари!
Мяч полетел в тот угол, где стоял Рентаро. Энджу прыгнула на него, крутанулась, едва касаясь пальцами чернявой макушки парня, и ногой отбила мяч. Кейма воспользовался свистком на правах судьи поединка. Игра тут же прекратилась, команды подошли к судье.
Янь терпеливо послушала спор на незнакомом языке, а потом спросила:
– Ты остановил, потому что бить ногами запрещено?
– Нет. Вы, вероятно, подумаете что наши правила глупы, но у нас запрещено когда один игрок касается другого. Даже случайно. А тут было преднамеренное касание.
Блейк посмотрела на свою подругу.
– Ты сама отбила мяч ногой, но судья дал команду после удара с той стороны.
– Ой, не занудствуй! Кейма, я знаю «васинари» это типа круто, улёт, а что значит «тарива ша протце»?
Кейма вскинул брови, а на лбу его выступила морщинка.
– Какая… ну, если переводить дословно - плыть верхом. Тарива ля ферт - ехать на лошади. Слово «тарива» само по себе - любовь. В смысле, любовь к животному, к лошадке. Тарива ша протце - если более-менее по смыслу переводить, будет любовь к сестре. Инцест.
Янь покраснела, а Блейк сказала:
– А, так вот почему когда Руби так говорила - Эльси краснела и смотрела на Янь.
Янь взяла себя в руки.
– Я хочу выучить ваш язык.
– Он не слишком популярный.
Янь шагнула вперёд, коснулась левой рукой груди Кеймы.
– Хоть несколько слов. Самых простых. Как будет «я хочу дружить с тобой» ?
Кейма убрал её ладонь.
– Послушайте, вы хотели играть…
– Мы уже поиграли. Ты сам нас остановил.
Кейма холодно произнёс:
– Прекратите меня соблазнять.
У Янь порозовела правая щека.
– А что? Тарива?
Кейма открыл рот, быстро провёл языком по верхним зубам.
– Мисс Ксяо Логн, ещё чуть-чуть, и я решу, что вы не так уж и сильно отличаетесь от вашей сестры!
Янь прекратила улыбаться.
– У Руби полно секретов. Она нам почти ничего не рассказывает. Прошу, хоть ты - скажи, за что вы к ней так относитесь?
Кейма холодно ответил:
– У меня нет желания обсуждать Камлонскую сучку.
Янь тут же спросила:
– Что такое Камлонскую?
Кейма изумлённо вскинул брови.
– Вы… вы не знаете, что такое Камлон?
– Я тут вообще ничегошеньки не знаю. Прошу, не руби единственную ниточку. Аривасо?
Кейма повернулся к Рентаро, сказал несколько слов, из которых Янь разобрала только имя своей сестры. Энджу молитвенно сложила ладошки перед шеей и обратилась к Кейме. Тот кивнул ей.
– Хай. Я буду просто переводить. Пять… да ты ж… Го.
Энджу коснулась пальцами основания шеи. Кейма говорил:
– Меня зовут Айхару Энджи. Я всегда рада новым друзьям. Мисс Янь Ксяо Лонг, примите мою признательность, Руби Роуз стояла вместе со мной под тем проклятым монолитом, и когда наш авангард рухнул, лишь мы трое стояли, выигрывая время нашим друзьям убежать из этой кровавой мясорубки.
Янь подняла руку:
– Это в том бою Рентаро потерял конечности… и глаз?
Кейма терпеливо переводил. Рентаро сказал:
– Нет. Это случилось за два года до того. Я уже через полгода вернулся в строй и выполнял задания. У меня погибло три напарника, Энджи - четвёртый. Мы вместе уже почти два года. Она мне гораздо дороже любой железки.
Янь ответила:
– Я понимаю твои чувства. Я и сама могу сказать про Блейк то же самое. В нашем мире фавнов многие не считают за людей, но я так скажу - мне плевать, какого цвета глаза или сколько пар ушей у моего друга. Я ценю честь, верность и мастерство.
Рентаро прорычал, но ответил:
– Я презираю Руби Роуз, но отдаю ей должное - она великий воин. Одним ударом она уничтожила целую орду гастрей. Я видел это своими собственными глазами. Видел, как у неё по лицу текли кровавые слёзы после этого удара. Потом она повторила эту атаку, рискуя лишиться зрения и с пониманием, что другая орда уже не превратится в камень. Но ей повезло - новые монстры встали на дыбы и повернулись, топча тех что шли за ними. Так было остановлено это нашествие. Гастреи просто передрались между собой. Не я, не моё оружие защитили мой город, а эта Камлонская сука, будь она проклята.
Снова заговорила Энджу.
– Я верю, что она могла ничего вам не сказать, возможно, ей просто стыдно признаваться в таких ужасных вещах. Я… однажды я стану гастреей, и убью сто человек. Но до того я убью сотню гастрей!
Янь похлопала девочку по макушке металлизированной рукой.
– Ты просто чудо. А… когда ты станешь гастреей?
– Надеюсь, что никогда. Мне колют противоядие каждый день.
Янь покусала губы, и спросила:
– Кто делает тебе укол?
– Рентаро.
– Можно, я сделаю тебе укол сегодня?
Энджу повернулась к Рентаро, тот что-то ей сказал, а потом Энджу обратилась к Янь.
– Скажи, если ты увидишь, что я превращаюсь в монстра - ты убьёшь меня?
Янь ответила так:
– В каждом из нас живут свет и тьма, мы сами решаем - кем нам быть. Каждый человек может стать монстром, если захочет. Для этого, к сожалению, не нужен вирус. Я уже убивала людей. Тех, кто стали монстрами, как Адам Таурус. Да, я убью тебя если увижу, что ты превращаешься в монстра. И мне плевать, будет тому виной вирус или твои греховные желания. – Жёлтая умолкла, Кейма ещё какое-то время переводил. Энджу ответила:
– Хорошо. Я разрешаю тебе сегодня вечером сделать мне укол.