Татушка, мне тоже взгрустнулось… Хоть и твист с Глебом давно готовил. Как родные стали. Неприятные мысли у Ника думаю больше вызваны тем, что он уже в критической ситуации на даче не сильно смог оторвать голову мэру и понимает, что бравада в общем-то фальшива…
А с Глебом кстати еще один будет…(
Короче так тоскливо, что пришлось вернуть Игната в следующую главу, где он с первых строчек находит трофейный кокаин.)

Татушка, спасибо. вместе с костюмами нужно выгулять и прически.)

Глава 24. Земля

На столе были аккуратно разложены молоток, бумажник, связка ключей, брелок от автомобиля и небольшой пакет с белым порошком, назначение которого было вполне очевидно, если только владелец его не человек, готовый в любой момент затеять отчаянную стирку.
Игнат по-хозяйски порылся в явно дорогом портмоне и извлёк из него новенькую стодолларовую банкноту и кредитную карту. Почему-то для его следующей задумки, по общему мнению, как нельзя лучше подходили именно сотки. Незатейливыми манипуляциями с кредиткой порошок превратился в четыре аккуратные полоски, а банкнота — в трубочку. Он не помнил, сколько суток уже толком не спал, да и заживающие побои давали знать о себе всё острее, поэтому найденный допинг Игнат классифицировал не иначе как дар Божий и, мысленно отправив небу «спасибо», втянул носом первую дозу.

— Ты это покупал, дятел? — раздался сзади недовольный голос. — Ешь, халявщик, пока можешь ещё.

Нос мгновенно онемел. По груди разлилась волна приятного тепла. Он почувствовал себя увереннее, легче, собраннее, даже прикрыл глаза от удовольствия.

— Слышь, псих! Тут холодно! У меня почки больные! Ты знаешь, на кого я работаю?! Тебя драть будут, козла, за это! Держать за патлы и драть, понял?! Эй!

Лёшу-Землю менты привезли под утро следующего дня. Видимо, в момент задержания он приятно проводил время в бане, поэтому в подвал на ХБК был доставлен ещё изрядно пьяным. Он не переставал извергать своим еле ворочающимся языком оскорбления, пока Игнат с помощью двух ошалевших секьюрити Фонда обыскивал его, раздевал до гола, а позже подвешивал за руки к специально заготовленному в потолке крюку.

Ольга занималась своими таинственными делами, оставив пленника полностью на попечение Игната. Эта женщина имела все шансы стать его персональным врагом, и, возможно, именно с этой целью святые отцы и отправили его в это захолустье. То, что она могла сотворить с человеком просто по щелчку пальцев, было невероятно и страшно. Очень наивно со стороны церковников полагать, что такую силу можно контролировать на расстоянии. Игнат решил, что, когда всё закончится тут, он подумает спокойно, как на самом деле должен трактовать свою миссию.

— Слышь! Упырь! Оу! Развяжи меня, если ты мужик!

Игнат тяжело вздохнул. В чёртовом подвале было холодно, как в ледяном аду. На пару градусов теплее, чем на улице. Он с трудом понимал, откуда у этой подвешенной свиной туши остались силы на болтовню. Подумал немного, взял в руки верный молоток, развернулся и нанёс жёсткий резкий удар по мягким тканям на ляжке. Рёв пленника эхом отразился от пустых сводов помещения.

— Я вот всё прикидываю, — Игнат присмотрелся к бордово-синюшному синяку на ноге Лёши и повторил процедуру на второй ноге для симметрии. — Как человек с таким крохотным членом может быть таким дерзким? Это ты комплексы свои так прячешь? Как там по психологии, а, Лёш? Ле-ша! Ау!

Лёша вдруг непривычно затих, только болезненно мычал и пускал пузыри. Игнат решил дать ему время прийти в себя и ещё раз внимательно осмотрел рыхлое тело гостя. Лёше на вид было чуть больше тридцати, но заплывшее крысоподобное лицо, зарождавшаяся лысина и пивное брюхо делали его визуально старше. Правую руку покрывал однотонный «рукав» татуировки. Ничего интересного, псевдокрутая бессмысленная абстракция. А вот тату на спине было гораздо занятнее. Достаточно свежее, чёткое. Жуткая, очерченная кругом мешанина животных и змей. Будто великан резко проглотил пару отсеков зоопарка и тут же выблевал, не успев толком переварить.

— Прикольная у тебя татуха, — сказал Игнат. Теперь он стоял к Лёше лицом к лицу. — Давно набил?

— Недавно…

— В каком салоне?

— На дому…

— А чего такой кислый?

— Устал…

На Лёшу было жалко смотреть. Видимо, холод и боль подействовали на него отрезвляюще, и пьяная бравада уступила место животному ужасу. Он смотрел на Игната, как загнанная зверушка, безвольная и сломленная. Игнат провёл пальцем по одной из оставшихся «дорожек на столе» и поднёс остатки порошка к носу пленника. Тот охотно вдохнул наркотик, за что удостоился одобрительного хлопка по щеке.

— Молодец. Держись, казак. Давай ещё раз — что означает эта татуировка?

— Она означает, что я — член ордена Хранителей Земли.

— Чего ты там член?

— Хранители земли, — промямлил Лёша. В глазах у него появился характерный блеск.

— И что вы храните?

— Землю.

— Ты, б…дь, ещё раз так сделаешь, я тебе коленные чашки в порошок собью!

— Но это правда! Мы храним землю от страшной древней угрозы! Так мне сказали! Пожалуйста, я новичок там и во всех моментах не разобрался! Но это точно очень важно и, главное, хорошие бабки!

— То есть ты, чучело, вступил в какую-то секту, толком не разобравшись, о чём речь, набил себе татуировку на полспины, и основная твоя мотивация — просто деньги?!

— Очень большие деньги.

Игнату хотелось пробить идиоту голову и закончить этот тупорылый допрос. Ведьмы, ковены, война света и тьмы… Это всё мелочи в сравнении с тем, что творят люди ради денег. И сколько таких Лёш всего? Шестьдесят, семьдесят? Девяносто процентов?

— Кто главный?

— Я никогда его не видел.

— Как неожиданно…

— Но он связан с «Изумрудом».

— Что в этом «Изумруде»?

— Ну, это большой строительный холдинг. С директором-фунтом…

— Что это значит? — Игнат поморщился. Это всё начинало выходить за рамки его интересов. Сложные слова, большие корпорации…

— Ну, фунт — в смысле подставной директор. Васёк левый. А можно мне ещё дорожку, брат? Я ног не чувствую.

— Не брат ты мне, — скривился Игнат. — Зачем вам Максим?

— Я не знаю, пойми. Я — мелкая сошка. Выполнял мелкие поручения. Только недавно меня позвали. Провели инициацию. Они ж меня из тюрьмы вытянули…

— Кто конкретно пригласил тебя на инициацию? Лёша, сосредоточься.

— Вы убьёте меня, да? — губы Лёши мелко подрагивали, на лбу, несмотря на холод, выступили мелкие капли пота. — Вы же меня убьёте, и никто меня никогда тут не найдёт, да?

— Нет. Ты расскажешь всё, что я хочу знать, и поедешь лечиться. Чем быстрее расскажешь, тем меньше шансов подхватить пневмонию.

— Откуда мне знать, что это правда?

— Да ниоткуда! Какие у тебя варианты?

Лёша нервно задёргался, засопел носом.

— Я не хочу умирать…

— Я тоже, — немедленно подхватил Игнат. — Поэтому будь благоразумным, и всё скоро закончится. Классика допросов, парень. Ты такое в кино сто раз видел.

— Я помогал с выкупом участков, выводом их из госсобственности в частную и так далее.

— Каких именно участков?

— Разных, по всей области. Часто с памятниками архитектуры. Старые храмы, курганы иногда. Там нужно было их аккуратно из культурного фонда вычеркнуть. Фермерские участки, коровники. Да кучу всего…

— А теперь, Алексей, очень внимательно, — Игнат схватил пленника за подбородок и подвинул его голову так, чтобы их глаза встретились. — Кто именно позвал тебя на инициацию?

— Слушай, ты даже не представляешь масштаб ордена, парень, — в расширенных зрачках Лёши неожиданно больше не было страха. — В «Изумруде» тебя может пригласить на инициацию абсолютно любой. Они все члены Хранителей Земли. И лучшее, что вы можете сделать, — это немедленно прекратить. Бегите. Прячьтесь. Вы не сссможете помешать. Вы не сссможете!

Лёша вдруг задёргался. Тело его будто свело судорогой. Он замычал, вытянувшись, как от удара током. Изо рта пошла кровавая пена. Через несколько секунд он затих, повиснув на крюке пассивным грузом.

Игнат видел множество одержимых. И этот не выделялся ничем особенным. Что ж, наконец-то враг вырисовался. Хотя масштабы заразы пугали. Он вышел из подвала, дав команду охране не входить внутрь, что бы там ни происходило. На телефоне короткое сообщение от Ольги: «Приезжай в офис!» Он решил, что стоит сначала позвонить.

— Алло. Я закончил. «Изумруд» — пусть не спешат соваться туда. Там может быть гораздо серьёзнее.

— Мы знаем, — от интонации Ольги телефон показался обжигающим куском льда. — Приезжай.

Машина, пробуксовав колёсами, сорвалась с места. Кажется, он поймал всю коллекцию ям, пока с горем пополам удалось выехать на оживлённую магистраль. Игнат пощёлкал радиоволны, пока не наткнулся на новостной блок.

«…В „Изумруде“ в эти минуты происходит чрезвычайное происшествие. Здание полностью оцеплено сотрудниками полиции и бойцами спецподразделений. К предприятию стянуты несколько карет скорой помощи и пожарные расчёты. Очевидцы сообщают, что за забором завода слышны звуки, похожие на выстрелы. Официальные структуры пока воздерживаются от комментариев и просят граждан сохранять спокойствие и не приближаться к зоне оцепления…»

Парковка возле офиса была забита машинами. Игнат бросил арендованный BMW прямо на полосе и вбежал в фойе. Он первый раз был в штаб-квартире Фонда, и на первый взгляд помещение ничем не отличалось от сотен подобных мест — одинаковых и серых, бездушных порождений эпохи потребления.

Он интуитивно открыл дверь справа от большого стола, отметив мимоходом томик «Молота ведьм». В большом стерильно светлом кабинете сидела Ольга, будто туманом окутанная табачным дымом. С другой стороны стола, спрятав лицо в ладони, застыл отец Василий. Ощущение непоправимой беды накрыло будто штормовой волной.

— Что случилось?

— Макс пропал, Аня не выходит на связь, Ник убит, — директриса чеканила новости, как киллер, который не может остановиться делать контрольные выстрелы. — Полиция приехала в «Изумруд» и встретила ожесточённое сопротивление. Есть раненые. Идёт настоящий бой.
Новости были одна ужасней следующей. Игната переполняла ярость. Немедленно ехать в сраный «Изумруд», выжечь это гнездо ереси…
- Начальник полиции уехал перед тобой. - продолжала Ольга. - Оставил информацию по холдингу. Первым учредителем «Изумруда» в девяносто втором был Фролов Петр Геннадьевич. Отец Максима Петровича Фролова, которого мы называем Максом. Учредители менялись дважды - в девяносто седьмом и две тысячи первом. Очевидно подставные. С годами след к нему потерялся. А еще, благодаря мэру-сатанисту и коррумпированной полиции десятилетиями скрывались случаи исчезновения детей. Этот клубок беспризорников, детдомов и фальшивых маньяков придется распутывать не один месяц если найдется хоть кто-то достаточно профессиональный, чтобы этим заняться. Все эти года у меня под носом росло чудовище. Пока мы охотились за одиночками-ведьмами, которых нам скармливали как приманку, прямо под носом разрастался ад. Простите, святой отец, я подвела Вас.
- Блаженны плачущие, ибо будут они утешены. - отец Василий убрал руки от раскрасневшегося лица. - Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы можно Вам было встать против козней дьявольских.
Игнат перекрестился синхронно со священником и склонил голову.
- Я любил сына. Как мог. И воспитал его как умел. Хорошо ли плохо. На все мы найдем ответы после, когда Господь призовет к себе. Будет еще время для скорби. Но чего бы я ни хотел сейчас, чтобы смерть Коли оказалась напрасной.  Я не знаю, что задумали эти чудовища, но они ищут что-то в курганах, как падальщики выискивают крупицы древней силы возможно. Я постарался разобраться как мог в календаре найденном у ведьмы. Скоро время финального дхара. Я думаю, что это некий обряд пробуждения. Для древних это был важный период. Последний момент перед тем, как природа окончательно умрет и начнется долгая зима. Им нужен был защитник от надвигающейся тьмы. Я думаю, ритуал вот вот начнется. Им нужен Максим как видящий, человек, который может выбрать правильные сосуды. Нужно спешить.
- Есть идеи, где это может произойти? - спросила Ольга.
- Курган. Курганы - древние места силы. Подобно пирамидам в Древнем Египте их возводили не случайно, следуя определенной логике. К сожалению не сохранилось никаких конкретных указаний да и это, честно говоря, догадка. Я просмотрел новости в интернете по теме за последние года и не нашел подсказок.
- В области сотни курганов. - Ольга внимательно всматривалась в экран монитора. - У нас есть список недвижимости «Изумруда» и это очень внушительный список. Нам потребуется время, чтобы обыскать их все. Пальцем в небо.
- Где убили Ника? - в голове Игната вертелась никак не желающая оформляться идея.
- В больнице, где держали Макса. Два выстрела. А что?
- А что он там делал? Я имею в виду, ну, с какого рожна он пошел бы туда сам. Какой смысл?
- Ты думаешь, они были вместе? Ник и Аня? Что это нам дает?
Ольга выглядела изможденной. Под глазами пробилось пару глубоких морщин, кожа поменяла оттенок. Сейчас Игнат дал бы ей смело за пятьдесят, хотя он подозревал, что ледяная Директриса гораздо гораздо старше.
- Ну, если они пришли вместе, а убили только Ника, то Аня сейчас может быть в плену. Не утверждаю, но шансы есть. - Игнат переводил взгляд поочередно с Ольги на отца Василия. - Я не большой специалист в тонкостях этого демонического дерьма, но должен же быть какой-то способ отследить ее. Ну, как ведьма ведьму.
Он знал, что в другое время такое явное обличение главы Фонда стоило бы ему как минимум нервов. Сейчас Ольга позволила себе только чуть заметно скользнуть вверх уголками губ.
- Знаешь, когда ты перестаешь бездумно махать кулаками и включаешь голову, то становишься очень ценным сотрудником.
- Спасибо. Так что?
- Нам нужно забрать ее зеркало. - сказала Ольга. - Ты прав. Мы сможем попробовать найти демона. Но шансы не супер.
- Я еду с вами. - безапелляционно заявил отец Василий. - И это не обсуждается.
Ольга не спорила. Игнат вдруг почувствовал, что очень устал. Наркотик начал отпускать. Возможно впереди ждало сражение, которое подведет итог всей его бесталанной жизни. Рука невольно потянулась к простому деревянному крестику на груди. «Ибо дал нам Бог духа, не боязни, но силы». Странно, но впервые за много много лет он по-настоящему почувствовал присутствие Всевышнего.

Татушка, да нет… В течении дня. Просто какой-то азарт уже предфинальный…
А твистов еще осталось немного.)

Татушка, Вы тонко чувствуете настроение.)
Я так всегда хотел написать роман, и вот мечта все ближе и как-то не по себе.)

Татушка, yep.))) Это люксовые проблемы.

Глава 25. Курган

Капли скапливались на потолке, ждали немного, будто решая, кто отправится следующим в последний полёт. Наконец очередной доброволец срывался вниз, разбиваясь о пол с торжественным «кап». В комнатке отсутствовали окна, воздух был тяжёлый и затхлый, каким и положено быть под землёй. Пара электрических ламп давала бледный тёплый свет, а от маленькой походной печки исходило скудное тепло. От неё же куда-то в потолок уходила тонкая хромированная труба вытяжки. Современные приспособления казались неуместными и чужими в этой сыревшей веками каменной могиле.

Аня постаралась немного повернуться, но тут же вскрикнула от острой боли в боку. Если бы не сила, которой щедро делилась демонесса в моменты опасности, Глеб мог размазать ее по стене как пакет с соком. При мысли о предательстве друга стиснулись зубы, а ногти до боли впились в ладони. Аня яростно дернула скованными руками, но лишь чуть натянула жалобно звякнувшие цепи.

Она снова почувствовала себя беспомощной жертвой на алтаре, только вместо стильного сатанинского подвала — какой-то забытый богом склеп, а вместо жесткого холодного камня — подобие мягкого ложа. И одежда всё ещё была на ней, но надеяться, что так будет и дальше, было бы наивно.

Демонесса, казалось, переживала поражение гораздо острее. Она металась в сознании Ани, будто в камере, изрыгала проклятия, злилась. Было страшно от того, как совпадали их эмоции. Сущность больше не казалась проклятым грузом, даже трудно подумать, что когда-то было иначе и в голове не звучал постоянно злобный шипящий голос.

«Просссила бежать. Тупая сссука…»

Заскрипела и приоткрылась дверь, запустив со сквозняком крупицу свежести. Человек ступал осторожно, будто не хотел потревожить связанную пленницу.

— Мне очень жаль, что мы встречаемся при таких обстоятельствах.

Аня почти не удивилась, услышав голос Олега Анатольевича. Она успела подумать над тем, как гладко у нападавших всё прошло в больнице. В коллективе явно была крыса. Открытием стало, что среди них целый крысиный выводок.

— А вы мне нравились…
— Аня, поверь, у меня разрывается сердце от необходимости так поступать с тобой.

Доктор Янковский был одет в тёмный балахон. В такие же были одеты ведьмы в тот проклятый день много лет назад.

— Необходимости?
— Да, необходимости.

Олег Анатольевич поставил рядом портфель. Из своего «распятого» положения Аня могла только видеть его сгорбленную спину и слышала металлический перезвон инструментов. Он аккуратно приподнял ее кофту и внимательно ощупал тело. В некоторых местах Аня натужно вскрикивала от острой боли.

— Похоже на перелом. Я наложу лёгкий бандаж. Постарайся не делать резких движений. Хотя… Я понимаю, что это непросто.

Аня не сопротивлялась. Просто следила глазами, думала, хватит ли сил порвать цепи. Получилось на даче, но какие шансы сейчас? Злость внутри бурлила и разливалась горечью по языку. Этот мерзавец доктор был причастен к смерти Веры не меньше остальных. Он, Глеб, Макс, черт знает кто ещё в этом замешан. Если сейчас зайдёт Ольга и объявит себя главой ковена — вот это будет досадный, но фееричный финал её мстительной Одиссеи.

— Вот так. Не слишком туго, чтобы не мешало дышать, — бормотал Янковский, фиксируя на теле эластичный бинт. — Ты много пережила, дорогая, но скоро всё закончится. Ты будешь награждена за терпение.
— Это как же?
— Несколько лет назад ты удостоилась чести стать сосудом для невесты лорда Карафиса, принцессы Немирхаэль. — В глазах доктора Аня видела радостный блеск фанатика. — Это величайшее благо, которого может удостоиться смертная девушка.

При упоминании нового имени демонесса яростно зарычала, взорвав голову Ани спазмом головной боли.

— Сегодня всё закончится. Всё будет хорошо, — улыбнулся доктор.
— Кто… кто этот Карафис? — спросила Аня, пытаясь насколько возможно сохранить чистый рассудок.
«Убийца! Убийца!»

— Великий герой прошлого. Воин. Укротитель хаоса, ставший божеством. Древнее Бога, древнее дьявола.
«Шшшшшшш…»
— Аня, вы сражаетесь не с теми, — продолжал Олег Анатольевич. Она чувствовала его влажную руку на животе и не могла побороть отвращение. — Эта хмм… территория проклята тысячелетия назад. Киммерийцы нашли здесь не дом обетованный, а пекло. Герои древности запечатали зло, используя те методы, какие могли — кровь и землю. Орден тысячелетиями поддерживает их успех. И наконец, после нескольких веков слабости, набрал силу и приобрёл знания. Мы можем закончить их работу. Сейчас идеальное время, Аня. Положение планет, время года, наша сила…

— Напоминает стандартный монолог психопата, — зло бросила Аня под одобрительное шипение Нимерхаэль.
— Девочка моя, поверь, я был также скептичен, — отцовский тон Янковского выводил из себя. — Но Он помог мне увидеть. Узреть хаос, который пропитывает эту несчастную землю, как раковая опухоль. Древние нашли лекарство. Да, оно чудовищно. Но разве жизнь миллионов не важнее жизней горстки избранных?
«Пррридуррок…»

Отношение Ани к демонессе окончательно изменилось — теперь это было искреннее уважение.

— Но мы нашли решение , — Янковский улыбался так, будто говорил о важном научном прорыве, а не о кровавых жертвоприношениях. — Печати на крови требуют постоянной подпитки, но мы верим, что сможем закрыть прорези раз и навсегда. Выбирая правильные жертвы, мы можем усилить ритуал. И сегодня, чтобы отпраздновать победу, наш господин воссоединится со своей невестой. Пришло время новых героев и свежей крови.
«Нет! Нет! Лучше сссмерть!»

— Я так понимаю, доктор, к ритуальным убийствам добавится и ритуальное изнасилование? — в голове Ани болью отдалась очередная догадка. — Там, на даче, Глеб не спасать меня приходил! Он защищал невесту своего тупорылого божка!
— Глеб — верный воин ордена, — грустно сказал Янковский. — Он заплатил свою каинову цену, чтобы стать чемпионом Карафиса.
— Каинову?

Ей нельзя было плакать, чтобы не показать слабость этим чудовищам. Проклятье, вот сейчас ей точно нельзя было плакать! Перед глазами невольно калейдоскопом мелькали тренировки с братьями, чайные посиделки, шутки. Улыбка Севы. Старшие братья. Семья. Ангелы. Всё ложь. Правда неслась нераскрывшимся парашютом.

— Ты должна подготовиться, — продолжал Янковский, дружески сжав её скованную кандалами руку. — Жрицы приготовят тебя.

Доктор поклонился и поспешил выйти из комнаты, и его будто по сигналу сменила троица безликих женщин. Они принесли тазы с хлюпающей, исходящей слабым паром водой, полотенца, аккуратно сложенный чёрный наряд. Ножницы освободили Аню от одежды, вернув отвратительное чувство дежавю. Самая взрослая сектантка завела заунывную мелодию на незнакомом языке. Где-то за стеной ей вторил многоголосый хор. Слова текли плавно, входя почти в магический ритм с движениями молодых жриц, которые с нежностью водили тёплыми мокрыми полотенцами по её телу. Аня вздрогнула, когда тёплая ткань коснулась бедер и заскользила выше. Чувство стыда боролось с яростью.

«Аня…»

Она не сразу сообразила, откуда прозвучало её имя. Демонесса никогда прежде не позволяла себе такой фамильярности.

«Да?»
«Убийццца… Сссемья…»
«Твоя семья? Он убил твою семью?»
«Дааа… Ссс… Сссука»
«Мне жаль. Правда.»
«Нет… не… жалей. Твоя ведьма сссдесь…»
«Моя ведьма? О чём ты?»
«Белая… ведьма… сссдесь.»
«Ольга? Она говорит с тобой?»
«Дааа…»

Сердце Ани забилось сильнее. Надежда. Шанс. Одна из девушек склонилась над ней, вытирая лицо, и смотрела с такой любовью, будто ждала этой встречи всю свою жизнь. Аня как могла искренне улыбнулась ей в ответ.

— Где мы? Что это за место?
— Великий Озгул, госпожа, — стрельнула глазами сектантка. Она была совсем молоденькая, едва ли совершеннолетняя.
«Скажи ей, прошу, скажи ей.»
«Аня…»
«Да?»
«Я боюссь… умиррать…»
«Ты не умрёшь, Нимерхаэль. Клянусь, ты не умрёшь. Мы пройдем это вместе. Ты веришь мне?»

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем раздалось чуть слышное «да…»

***

Макс пришёл в себя под монотонное пение. Голоса сливались в один поток, наполняя пространство мощной энергетикой. Воздух вибрировал, и если бы не общее паршивое состояние, это всё могло показаться даже красивым.

Наркотик отпускал медленно, возвращая сначала слух, затем размытое зрение и, наконец, тактильные ощущения. Он сидел на простом деревянном стуле посреди голой комнаты, похожей на пещеру: голые, покрытые редким мхом стены, редкие потеки воды, электрические фонари по углам. Они оставили ему джинсы, кроссовки и водолазку, но забрали куртку. Холод пробирал до костей. Связанные за спиной руки и спина отдавались ноющей болью. Вещи давно стоило бы постирать. Запах пота с переменным успехом сражался с затхлой сыростью.

Какой-то подросток в сером не по размеру балахоне, увидев, что Макс очнулся, поспешил выбежать из комнаты. На смену ему пришёл другой — среднего роста «серый» мужчина с накинутым глубоко на лицо капюшоном.

— Не будем держать театральную паузу, Максим.

Человек резко откинул капюшон и посмотрел на Макса непривычно колючим взглядом, лишённым какого бы то ни было следа любви.

— Здравствуй, отец. - сказал Макс.

Странно, но ему хотелось смеяться. Может, волшебные средства доктора Янковского давали такой эффект, а может, безумие происходящего достигло своего апогея.

— Ты улыбаешься? — поинтересовался отец.
— Да, но не потому, что рад тебя видеть. Давно вернулся?
— Я не уезжал, Максим.
— Ну да, ну да.

Макс не отводил взгляд. Пытался найти фальшь в глазах одного из двух самых родных на свете людей. И, к сожалению, находил. В них не было абсолютно ничего родного.

— Ты же не поддельный отец, да? И сейчас не выскочит очередная команда супер-шпионов и не спасёт меня?
— В этот раз, боюсь, нет, — ответил отец. Он оставался бесстрастным. — У тебя, наверное, есть вопросы?
— О, а ты как классический злодей из кино, раскроешь мне все карты?
— Не все. Но немного времени у нас есть.
— Ты же там парализован годами был. Это всё тоже ложь?
— Да. Небольшое актёрство. Идея доктора Янковского: ввести тебя в состояние стресса и вернуть способности, которые ты практически растерял благодаря своей идиотке матери.

Макс видел его. Не отца, а сущность, которая заполнила его. И она была гораздо больше этого среднестатистического тела, скомканная и сжатая, готовая в любой момент прорвать слабую человеческую оболочку и вырваться наружу. Страшная, иссиня-черная звероподобная тварь, от которой веяло смертельной угрозой.

— И как я тебе? Внушительно, правда? — улыбнулся отец.
— Если честно, пап, это отвратительно, — Макс облизал губы. Как же хотелось пить. Пение за стеной сменило ритмический рисунок, темп ускорился. — А мама? Что с ней?
— Она не выдержала. Думала, что может поломать нам все карты. Поломать тебя в частности. Она была очень талантливой жрицей. Максим, несмотря на всё происходящее, ты должен понимать: то, что мы делаем, мы делаем на благо всего человечества. Мы не злодеи.
— Конечно. Только есть пару нюансов. — Макс шмыгнул носом и аккуратно подвигал запястьем. Похоже, его связали обычной верёвкой, не стяжкой. — Вы людей убиваете массово. А почему меня не позвали в банду?
— К сожалению, ты родился слабым духом, — в голосе отца прорезалась грусть. — Избалованный, слабый, плохо приспособленный к решению трудностей. Твой дар — бесценен, но сам ты как носитель попросту жалок. Поэтому объяснять тебе необходимость жертвоприношений — как метать бисер перед свиньёй. И хватит вопросов. Осталась ещё одна работа.

В комнату один за другим заходили дети. Мальчики, девочки, самому старшему было на вид лет девять, младшей — не больше шести. Чумазые, растрёпанные, заплаканные, в глазах пустота. Видимо, добрый доктор угостил и их тоже. Макс насчитал восьмерых. Девятым вошёл Глеб — в таком же балахоне, огромный, совершенно другой, чужой, безразличный.

— Господи, Глеб, что они сделали с тобой?!

Макс помнил этого спортивного парня в квартире, выносящим на руках тело брата позже. Слышал историю про гранатомёт и его помощь в спасении Ани. Как такой сильный человек мог превратиться в бесчувственного мутанта и что могло заставить его стать предателем?!

— Ты же один из ангелов, — Макс не мог сдержаться. — Ты же один из ангелов, сука!

Не было ответной реакции. Глеб смотрел вызывающе жёлтыми, будто после тяжёлой болезни глазами, и не было и намёка на то, что это всё игра, маскировка и вдруг всё чудесным образом изменится.

— Максим, посмотри на этих детей, — отец сделал к нему уверенный шаг. — И выбери двоих. Ты знаешь принцип.

Макс посмотрел на малышей. Хотелось кричать от обиды, горя, непонимания. Ужас замкнулся. То, от чего он бежал всё это время, настигло и снова делало соучастником кровавого преступления. Он посмотрел на растянутую шеренгу детей. Конечно, он видел их. Девочку, яркую, как золотая монета под полуденным летним солнцем. И мальчика, тёмного, будто океанская бездна. Остальные тоже светились по-своему интересно, но эти двое были противоположно прекрасны и, теперь он хорошо  помнил, точно подходили для целей этих страшных людей. А за детьми возвышалась страшная тень, пожравшая ангела.

— Я не хочу этого делать.
— Максим, у нас нет времени на твои уговоры. Ты должен понимать последствия.
— Да пошёл ты к дьяволу со своими последствиями!

Отец сделал едва заметный знак, и Глеб, выдернув  мальчишку из центра, поднял в воздух одной рукой за грудки, будто большую игрушку.

— Максим, смерть каждого ребёнка будет на твоей совести, — отец навис над ним. — Выбери двоих.

— Ты не посмеешь… — Макс сам еле слышал свой голос. Он понимал, что говорит чушь, но до последнего надеялся на чудо.

Глеб выхватил из-за пояса большой армейский нож и без секунды колебаний вонзил его в грудь паренька. Мелодия потонула в полном ужаса и отчаяния крике Макса.

Татушка, значит твисты сработали.) А считался намек на убийство Севы?